Концессионный договор соглашение о разделе продукции сервисное соглашение

Концессионное соглашение в российском праве

В. Н. Лисица, старший научный сотрудник Института философии и права СО РАН, кандидат юридических наук

С начала экономических преобразований в нашей стране концессии рассматривались как одно из эффективных средств по привлечению крупномасштабных инвестиций в российскую экономику. О них упоминалось в ст. 40 Закона РСФСР от 04.07.1991 г. № 1545‑I «Об ино­странных инвестициях в РСФСР» 1 , затем в ст. 11 Федерального закона от 23.11.1995 г. № 174‑ФЗ «Об экологической экспертизе» 2 , ст. 37 Лесного кодекса Российской Федерации 3 , п. 2 ст. 11 Федерального закона от 25.02.1999 г. № 39‑ФЗ «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» 4 . И только спустя более 10 лет был принят Федеральный закон от 21.07.2005 г. № 115‑ФЗ «О кон­цессионных соглашениях (о кон­цессионных договорах, заключаемых с российскими и иностранными инвесторами)» 5 (далее – Закон о концессионных соглашениях), который урегулировал отношения, возникающие в связи с подготовкой, заключением, исполнением и прекращением концессионных соглашений.

Итак, что же представляет собой концессионное соглашение? В соответствии с ч. 1 ст. 3 Закона о концессионных соглашениях концессионное соглашение – это договор, в силу которого одна сторона (концессионер) обязуется за свой счет создать и (или) реконструировать определенное этим соглашением недвижимое имущество (объект концессионного соглашения), право собственности на которое принадлежит или будет принадлежать другой стороне (концеденту), осуществлять деятельность с использованием (эксплуатацией) объекта концессионного соглашения, а концедент обязуется предоставить концессионеру права владения и пользования объектом концессионного соглашения для осуществления указанной деятельности на срок, установленный этим соглашением.

К основным особенностям концессионного соглашения федеральный закон о концессионных соглашениях относит следующие его черты. Во-первых, продукция и доходы, полученные концессионером в результате осуществления деятельности, предусмотренной концессионным соглашением, являются собственностью концессионера, если концессионным соглашением не установлено иное (ч. 6 ст. 3).

Во-вторых, право собственности на объект концессионного соглашения принадлежит или будет принадлежать концеденту. Концессионер несет риск случайной гибели или случайного повреждения объектов концессионного соглашения, если иное не установлено концессионным соглашением (ч. 7 ст. 3). Однако имущество, созданное или приобретенное концессионером при исполнении концессионного соглашения и не являющееся объектом концессионного соглашения, является собственностью концессионера, если иное не установлено концессионным соглашением (ч. 8 ст. 3). Исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, полученные концессионером за свой счет при исполнении концессионного соглашения, принадлежат концеденту, если иное не установлено концессионным соглашением (ч. 9 ст. 3).

В-третьих, концессионер несет расходы на исполнение обязательств по концессионному соглашению, если концессионным соглашением не установлено иное (ч.10 ст. 3).

В юридической науке концессионные соглашения обычно рассматриваются как разновидность инвестиционных соглашений, заключаемых между государством и инвестором. К последним также относят соглашения о разделе продукции и соглашения о предоставлении услуг (сервисные контракты). Разграничение всех этих упомянутых соглашений обычно проводят по двум критериям 6 :

1) право собственности на доходы, плоды, продукцию, полученные инвестором в результате осуществления предпринимательской деятельности;

2) применение общего или специального налогового режима.

Так, если сравнивать концессионное соглашение с соглашением о разделе продукции, то в концессионном соглашении продукция и доходы, полученные концессионером в результате осуществления своей деятельности, являются собственностью концессионера, и применяется обычный налоговой режим. В соглашениях о разделе продукции инвестор получает в собственность только часть добытой продукции, а остальная продукция поступает в государственную собственность, и применяется специальный налоговый режим для инвесторов, т. е. взимание всех налогов и сборов, иных обязательных платежей (за исключением ­отдельных налогов и платежей) заменяется разделом продукции. Более того, в отличие от концессионного соглашения соглашение о разделе продукции заключается в сфере недропользования. В соглашениях о предоставлении услуг инвестор не приобретает право собственности на доходы, плоды, продукцию, полученные им в результате осуществления предпринимательской деятельности.

В доктрине существуют разные точки зрения на правовую природу концессионного соглашения (как и соглашения о разделе продукции). Одни ученые – сторонники цивилис­тической концепции (Н. Н. Возне­сенская, Н. Г. Доронина, М. Махлина, А. И. Перчик и др.) 7 рассматривают такого рода соглашения как гражданско-правовые договоры, дру­гие (М. И. Кулагин, В. Г. Розенфельд, Ю. Н. Старилов и др.) 8 – как административно-правовые догово­ры, третьи – как сложные договоры, сочетающие в себе элементы гражданских и административных договоров 9 . Поэтому не случайно, что в ч. 2 ст. 3 Закона о концессионных соглашениях закреплено, что концессионное соглашение является договором, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных федеральными законами. К отношениям сторон по концессионному соглашению применяются в соответствующих частях нормы гражданского законодательства о договорах, элементы которых содержатся в концессионном соглашении, если иное не вытекает из настоящего Федерального закона или ­существа концессионного соглашения.

Если давать юридическую характеристику концессионному соглашению, то оно является двусторонним, возмездным, взаимным и консенсуальным договором. Двусторонний характер концессионного соглашения заключается в том, что его сторонами являются:

1) концедент – Российская Федерация, от имени которой выступает Правительство Российской Федерации или уполномоченный им федеральный орган исполнительной власти, либо субъект Российской Федерации, от имени которого выступает орган государственной власти субъекта Российской Федерации, либо муниципальное образование, от имени которого выступает орган местного самоуправления;

2) концессионер – индивидуальный предприниматель, российское или иностранное юридическое лицо либо действующие без образования юридического лица по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) два и более указанных юридических лица.

Признак возмездности проявляется в том, что, с одной стороны, концессионер обязуется уплачивать концеденту концессионную плату (ст. 7 Закона о концессионных соглашениях) и передать концеденту на праве собственности объект концессионного соглашения, а, с другой стороны, кон­цедент обязуется предоставить концессионеру права владения и пользования объектом концессионного соглашения.
Взаимный характер договора вы­текает из того, что права и обязанности по концессионному соглашению возникают как у концессионера, так и у концедента.

Наконец, концессионное соглашение является консенсуальным, поскольку для его заключения достаточно соглашения сторон (т. е. без условия передачи вещи одним из участников).

Объектом концессионного соглашения, как следует из ст. 4 Закона о концессионных соглашениях, является недвижимое имущество, создание и (или) реконструкция которого предусмотрены концессионным соглашением. Оно может входить в состав следующего имущества:

1) автомобильные дороги и инженерные сооружения транспортной инфраструктуры, в том числе мосты, путепроводы, тоннели, стоянки автотранспортных средств, пунк­ты пропуска ­автотранспортных средств, пункты взимания платы с владельцев грузовых автотранспортных средств;

2) объекты железнодорожного транспорта;

3) объекты трубопроводного транс­­порта;

4) морские и речные порты, в том числе гидротехнические сооружения портов, объекты их производственной и инженерной инфраструктур;

5) морские и речные суда, суда смешанного (река – море) плавания, а также суда, осуществляющие ледокольную проводку, гидрографическую, научно-исследовательскую деятельность, паромные переправы, плавучие и сухие доки;

6) аэродромы либо здания и (или) сооружения, предназначенные для взлета, посадки, стоянки воздушных судов и руления ими;

7) объекты производственной и инженерной инфраструктур аэропортов;

8) объекты единой системы организации воздушного движения;

9) гидротехнические сооружения;

10) объекты по производству, передаче и распределению электрической и тепловой энергии;

11) системы коммунальной инфраструктуры и иные объекты коммунального хозяйства, в том числе объекты водо-, тепло-, газо- и энергоснабжения, водоотведения, очистки сточных вод, переработки и утилизации (захоронения) бытовых отходов, объекты, предназначенные для освещения территорий городских и сельских поселений, объекты, предназначенные для благоустройства территорий;

12) метрополитен и другой транс­порт общего пользования;

13) объекты, используемые для осуществления лечебно-профилактической, медицинской деятельности, организации отдыха граждан и туризма;

14) объекты здравоохранения, образования, культуры и спорта и иные объекты социально-культурного и социально-бытового назначения.

Как видно, если инвестор планирует осуществить предпринимательскую деятельность в сфере недропользования (поиск, разведку, добычу минерального сырья на участке недр и ведение связанных с этим работ), то с ним заключается не концессионное соглашение, а соглашение о разделе продукции в соответствии с Федеральным законом от 30 декабря 1995 г. № 225‑ФЗ «О соглашениях о разделе продукции» 10 .

В соответствии со ст. 6 Закона о концессионных соглашениях срок действия концессионного соглашения устанавливается концессионным соглашением с учетом срока создания и (или) реконструкции объекта концессионного соглашения, объема и срока окупаемости инвестиций в создание и (или) ­реконструкцию объекта концессионного соглашения, других обязательств концессионера по концессионному соглашению.

В силу ст. 7 Закона о концессионных соглашениях концессионное соглашение предусматривает концессионную плату, уплачиваемую концессионером концеденту в период эксплуатации объекта концессионного соглашения. Размер концессионной платы, форма, порядок и сроки ее внесения устанавливаются концессионным соглашением в соответствии с решением о заключении концессионного соглашения.
Другими элементами концессионного соглашения как и любого договора являются права и обязанности сторон. Так, согласно ст. 8 Закона о концессионных соглашениях к правам концессионера относятся:

1) право распоряжаться объектом концессионного соглашения в порядке, установленном федеральным законом о концессионных соглашениях и концессионным соглашением;

2) право исполнять концессионное соглашение своими силами и (или) с привлечением других лиц. При этом концессионер несет ответственность за действия других лиц как за свои собственные;

3) право пользоваться на безвозмездной основе в порядке, установленном концессионным соглашением, и при соблюдении установленных этим соглашением условий конфиденциальности исключительными правами на результаты интеллектуальной деятельности, полученными концессионером за свой счет при исполнении концессионного соглашения, в целях исполнения своих обязательств по концессионному соглашению.

При исполнении концессионного соглашения концессионер обязан:

1) осуществить в установленные концессионным соглашением сроки создание и (или) реконструкцию объекта концессионного соглашения и приступить к его использованию (эксплуатации);

2) использовать (эксплуатировать) объекты концессионного соглашения в целях и в порядке, которые установлены концессионным соглашением;

3) осуществлять деятельность, предусмотренную концессионным соглашением, и не прекращать (не приостанавливать) эту деятельность без согласия концедента;

4) обеспечивать при осуществлении деятельности, предусмотренной концессионным соглашением, возможность получения ­потребителями соответствующих товаров, работ, услуг;

5) предоставлять установленные федеральными законами, законами субъекта Российской Федерации, нормативными правовыми актами органа местного самоуправления льготы потребителям, в том числе по оплате товаров, работ услуг, в случаях и в порядке, установленных концессионным соглашением;

6) поддерживать объекты концессионного соглашения в исправном состоянии, проводить за свой счет текущий ремонт и капитальный ремонт, нести расходы на содержание этих объектов, если иное не установлено концессионным соглашением.

К правам концедента следует отнести контроль за соблюдением концессионером условий концессионного соглашения, в том числе за исполнением обязательств по соблюдению сроков создания и (или) реконструкции объектов концессионного соглашения, осуществлению инвестиций в их создание и (или) реконструкцию, обеспечению техни­ко-экономических показателей объек­тов концессионного соглашения, осу­ществлению деятельности, предус­мотренной концессионным соглашением, использованию (эксплуатации) объектов концессионно­го соглашения в соответ­ствии с целя­ми, установленными концессионным соглашением. Он осуществляется соответственно ­Правительством ­Российской Федерации или уполномоченным им федеральным органом исполнительной власти, органом государственной власти субъекта Российской Федерации, органом местного самоуправления в лице представителей указанных органов, которые в соответствии с концессионным соглашением имеют право беспрепятственного доступа на объекты концессионного соглашения, а также к документации, относящейся к осуществлению деятельности, предусмотренной концессионным соглашением. В силу ч. 3 ст. 9 Закона о концессионных соглашениях представители этих органов не вправе:

Читайте так же:  Договор долевого участия с несовершеннолетним ребенком

1) вмешиваться в осуществление хозяйственной деятельности концессионера;

2) разглашать сведения, отнесенные концессионным соглашением к сведениям конфиденциального характера или являющиеся коммерческой тайной.

Как известно, договорные условия принято делить на три группы условий: суще­ственные, обычные и случайные. Определение существенных условий вытекает из ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации 11 . К ним относятся те условия, по достижении согласия по которым в требуемой в подлежащих случаях форме договор считается заключенным. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Закон о концессионных соглашениях (ч. 1 ст. 10) к существенным условиям концессионного соглашения относит:

1) обязательства концессионера по созданию и (или) реконструкции объектов концессионного соглашения, соблюдению сроков их создания и (или) реконструкции;

2) обязательства концессионера по осуществлению деятельности, предусмотренной концессионным соглашением;

3) срок действия концессионного соглашения;

4) состав и описание, в том числе технико-экономические показатели объектов концессионного соглашения;

5) порядок предоставления концессионеру земельных участков, предназначенных для осуществления деятельности, предусмотренной концессионным соглашением, и срок заключения с ­концессионером договоров аренды (субаренды) этих земельных участков (в случае, если заключение договоров аренды (субаренды) земельных участков необходимо для осуществления деятельности, предусмотренной концессионным соглашением);

6) цели и срок использования (экс­плуатации) объектов концессионного соглашения;

7) иные существенные условия, предусмотренные федеральными законами.

С некоторыми формулировками закона здесь трудно согласиться. Дело в том, что сами по себе обязательства как правоотношения не следует смешивать с другой юридической ка­те­горией – условиями договора. Скорее всего, в данном случае к существенным условиям концессионного соглашения необходимо отнести саму деятельность концессионера, которая включает создание и (или) реконструкцию объектов концессионного соглашения.

Нет в ч. 1 ст. 10 Закона о концессионных соглашениях упоминания о концессионной плате. Ввиду специфики и единичности заключаемых концессионных соглашений здесь не получится применить положение п. 3 ст. 424 Гражданского кодекса РФ о порядке определения цены в возмездном договоре при отсутствии в нем соответствующего условия.

1 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 29. Ст. 1008.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 48. Ст. 4556.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 5. Ст. 610.

4 Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 9. Ст. 1096.

5 Собрание законодательства Российской Федерации. 2005. № 30. Ст. 3126.

6 Более подробно см.: Лисица В. Н. Международные инвестиционные соглашения / В. Н. Лисица. Новосибирск, 2004. С. 28–42.

7 См., например: Вознесенская Н. Н. Смешанные предприятия как форма международного экономического сотрудничества/Н. Н. Вознесенская. М.: Наука, 1986. С. 87; Доронина Н. Г. Правовое регулирование иностранных инвестиций: Постановка пробл. и варианты решения: Автореф. дис. докт.юрид. наук / Н. Г. Доронина. М., 1996. С. 24.

8 См., например: Кулагин М. И. Правовая природа инвестиционных соглашений, заключенных развивающимися странами / М. И. Кулагин // Политические и правовые системы стран Азии, Африки и Латинской Америки: Сб. научных трудов. М., 1983. С. 48–51; Розенфельд В. Г., Старилов Ю. Н. Современные проблемы формирования теории административного договора / В. Г. Розенфельд, Ю. Н. Старилов // Правовая наука и реформа юридического образования. Воронеж. 1995. Вып. 3. С. 27.

9 Более подробно см.: Лисица В. Н. Международные инвестиционные соглашения / В. Н. Лисица. Новосибирск, 2004. С. 63–93.

10 Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 1. Ст. 18.

11 Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3301.

§3. Концессионное соглашение (договор концессии)

В сравнении с лицензионным соглашением, более обоснованным представляется применение термина «соглашение (договор)» к концессии. В сфере недропользования одной из первых договорных форм является концессионное соглашение (договор). По своей природе концессионное соглашение (договор концессии) представляет собой арендное соглашение. В соответствии с действующим законодательством по договору имущественного найма (аренды) наймодатель обязуется передать нанимателю имущество за плату во временное владение и пользование (ст. 540 ГК РК). При этом в имущественный наем могут быть переданы предприятия и другие имущественные комплексы, земельные участки и другие вещи, которые не теряют своих натуральных свойств в процессе их использования (так называемые, «непотребляемые» вещи). Арендатор, приобретая право срочного владения и пользования предметом аренды, не обладает правом распоряжения, и не становится собственником, хотя и ограничивает на время доступ к предмету аренды для всех остальных участников гражданского оборота.

Наряду с этим, концессионное соглашение, будучи разновидностью арендного соглашения, обладает рядом присущих только ему особенностей: 1) одной из сторон договора концессии всегда выступает государство в лице своих органов; 2) передается в пользование концессионеру только объект государственной собственности (тогда как при аренде могут передаваться и объекты, находящиеся в частной собственности); 3) концессионер, как правило, не может стать собственником передаваемого в концессию имущества (тогда как при аренде возможен выкуп арендуемого имущества). Не случайно в гражданском законодательстве содержится норма, определяющая, что законодательными актами могут быть установлены особенности сдачи в имущественный наем жилых помещений, земельных участков, участков недр и других обособленных природных объектов, в том числе, на основе концессионных соглашений, а также в иных случаях (п. 4 ст. 541 ГК РК).

В частности, с принятием Закона РК «О концессиях» от 7 июля 2006 г. наконец-то получили свое отражение основные вопросы государственного и договорного регулирования концессионных отношений. Так, согласно ст. 21 Закона о концессиях договор концессии должен содержать: 1) сведения об объекте концессии; 2) условия о правах концессионера на объект концессии и (или) о правах на осуществление определенного вида деятельности; 3) условия и объемы проведения необходимых улучшений объекта в целях предоставления концессионером необходимого количества и качества услуг; 4) порядок компенсации затрат концессионера; 5) условия и порядок предоставления возможности осуществлять определенный вид деятельности; 6) условие о размерах инвестиций в основные фонды, сроки и условия финансирования концессионного проекта согласно разработанному бизнес-плану (рабочей программе); 7) виды деятельности (работы, услуги, предоставленные по условиям договора); 8) стандарты качества предоставляемых концессионером по договору концессии товаров (работ, услуг); 9) срок действия договора; 10) права и обязанности сторон; 11) требования по охране окружающей среды и безопасности ведения работ; 12) порядок и условия передачи государству объекта концессии, а также земельных участков, переданных в связи с исполнением договора концессии; 13) ответственность сторон; 14) условия изменения и прекращения договора; 15) местонахождение и банковские реквизиты сторон; 16) порядок осуществления контроля концедентом за исполнением договоров концессии; 17) меру государственной поддержки при ее предоставлении; 18) иные условия, не противоречащие законодательству РК[553]. Следует отметить, что Закон о концессиях сохранил главную особенность концессии — передача по договору концессии объектов государственной собственности осуществляется во временное владение и пользование в целях улучшения и эффективной эксплуатации, следовательно, концессионер не становится собственником передаваемых в концессию объектов государственной собственности, которые после завершения периода эксплуатации передаются государству.

В юридической литературе иногда различные виды договоров в сфере недропользования называют концессионными

соглашениями, например, И.В. Дойников к ним относит: концессионные договоры (собственно концессии в узком смысле); соглашения о разделе продукции и договоры на предоставление услуг (с риском и без риска), иначе называемые сервисные контракты1. Следовательно, любые контракты на недропользование отождествляются с концессионными соглашениями. Очевидно, в данном случае в качестве основного и определяющего признака выделяют — предоставление в пользование объектов государственной собственности. Соответственно, раз передаются во владение и пользование объекты государственной собственности, то единственно возможной договорной формой может быть только концессионное соглашение. Мы полагаем, что характерные особенности каждого из вышеназванных видов договоров настолько существенны, что не следует расширять понятие одного из них (концессионного соглашения) за счет включения в него других (соглашения о разделе продукции, сервисных контрактов). Еще одним примером чрезмерно широкого понимания концессионного договора, на наш взгляд, является следующее утверждение: концессионные договоры могут называться и не называться международными, но независимо от этого, государство, подписавшее такой договор, не должно нарушать такие договоры; и если прекращение действия таких договоров вызвано публичным интересом, то это государство обязано возместить концессионеру все убытки и упущенную выгоду, понесенные в связи с этим[554] [555]. Здесь изначально неверным будет признание обязательным участие в договоре иностранного элемента (иностранного инвестора), но концессионные соглашения могут заключаться и с национальными инвесторами, также следует особо подчеркнуть, что концессионные договоры могут применяться не только в природопользовании (в том числе и в недропользовании). В международной практике, в целом, и практике отдельных зарубежных государств, в частности, сложились и используются и другие виды концессионных соглашений (например, концессия публичной службы, концессия на ведение общественных работ и т.п.).

Н.Г. Доронина полагает, что концессионный договор подчеркивает особенности формы, в которую облекается акт государства, содержание которого заключается одновременно и в уступке своего права осуществлять эксплуатацию предприятия или месторождения, и связанное с такой передачей отклонение от общих правил регулирования предпринимательской деятельности в той или иной сфере экономики1. М.М. Богуславский считает, что концессионный договор не может рассматриваться как обычный гражданско-правовой контракт, так как в договоре такого рода сочетаются публично-правовые и частно-правовые элементы[556] [557]. Мы уже говорили об особенностях концессионных соглашений, поэтому лишь отметим, что концессионный договор представляет собой гражданско-правовой договор, обладающий существенными признаками, отличающими его от других видов гражданскоправовых договоров.

Говоря о специфике современных концессий, нужно отметить, что в странах, образующих континентальную правовую семью, традиционно государство и государственные органы выступают в концессионных отношениях как субъекты публичного права, что в свою очередь влияет на правовую природу концессионного соглашения и придает ему публично-правовой характер. С.А. Сосна считает, что в странах англо-саксонского и англоамериканского права концессионный договор по своим условиям, в целом соответствует континентально-правовой концессии, хотя и не имеет ярко выраженной административно-правовой природы; на сущность и содержание концессионного договора в большей степени оказывает влияние правовой режим имущества, которое передается в пользование концессионера, а не принадлежность к той или иной правовой системе[558]. Поэтому современная концессия независимо от принадлежности к той или иной правовой системе, в определенной мере сохраняет публично-правовые элементы, наряду с развитием и укреплением в ней частно-правовых начал.

Концессионный договор соглашение о разделе продукции сервисное соглашение

Андрей Конопляник,
доктор экономических наук,
Президент Фонда развития энергетической
и инвестиционной политики и проектного
финансирования, советник Минтопэнерго РФ

РАЗДЕЛ ПРОДУКЦИИ В НЕФТЕГАЗОВОМ КОМПЛЕКСЕ

Соглашения о разделе продукции (СРП) являются одной из трех исторически сложившихся форм организации производственных соглашений между государством и инвестором в мировой нефтегазовой промышленности. При этом риск поисково-разведочных работ полностью ложится на инвестора. Две другие формы — концессионное соглашение и риск-сервисное соглашение.
Концессии (лицензии) и СРП являются двумя наиболее распространенными видами соглашений. Анализ нефтяного законодательства 116 государств показал, что в 52 странах применяются СРП, в 62 — концессии (лицензии). СРП являются равнопопулярными с концессиями в развивающихся странах. Однако в Европе и Америке доминируют лицензионные (концессионные) системы пользования недрами.
Основные преимущества СРП перед лицензионной системой (современными концессиями) в следующем:
— в случае концессии принимающая страна максимизирует свои доходы в денежной форме, то есть в виде налогов, взимаемых в национальной валюте. В случае СРП — может взимать их в товарной форме (в виде нефти), минимизируя тем самым валютный риск;
— в случае концессии принимающая страна обычно играет пассивную роль при реализации проекта, получая, как правило, только фискальные выгоды от участия в нем. В случае СРП государство играет, как правило, активную роль, особенно при создании совместного предприятия (консорциума) с участием национальной (государственной или негосударственной) и иностранной нефтяных компаний.
В мировой практике применяются обычно три основные модели СРП:
— “индонезийская” — исторически первая модель СРП. Появилась в нефтяной промышленности Индонезии в 1966 году и впоследствии широко распространилась по всему миру. Предусматривает три уровня раздела продукции;
— “перуанская” — предусматривает два уровня раздела продукции;
— “ливийская” — предусматривает один уровень раздела.
Российская модель СРП представляет особый их тип — с четырьмя уровнями раздела произведенной продукции:
— первый — инвестор уплачивает государству плату за право пользования недрами (роялти), равную от 6 до 16% от валовой выручки;
— второй — инвестор получает “компенсационную нефть” для возмещения своих затрат;
— третий — оставшаяся “прибыльная нефть” подлежит разделу между государством и инвестором в оговоренных пропорциях;
— четвертый — инвестор уплачивает со своей доли прибыльной нефти налог на прибыль (по ставке до 35%).
Российская модель СРП была введена Указом Президента РФ от 24 декабря 1993 года № 2285 “Вопросы соглашений о разделе продукции при пользовании недрами”, Федеральным законом от 30 декабря 1995 года № 225-ФЗ “О соглашениях о разделе продукции” и уточнена Федеральным законом от 7 января 1999 года № 19-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О соглашениях о разделе продукции”. Противоречия с действующим законодательством были устранены введением федерального закона от 10 февраля 1999 года № 32-ФЗ “О внесении в законодательные акты Российской Федерации изменений и дополнений, вытекающих из Федерального закона “О соглашениях о разделе продукции”.

Читайте так же:  Группа инвалидности 3 после инфаркта

ЛОКОМОТИВ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РОСТА РОССИИ
Через механизм СРП предполагается обеспечить приток инвестиций в нефтегазовую и другие минерально-сырьевые отрасли для того, чтобы эти отрасли стали заказчиками промышленной продукции, в первую очередь, у конверсируемых отраслей ВПК, у других конкурентоспособных отечественных товаропроизводителей. Это даст возможность связать ТЭК и ВПК взаимовыгодными экономическими интересами, а не разъединить их, противопоставив друг другу, как в предыдущем варианте обеспечения финансирования ВПК.
Расчеты так называемого “экономического мультипликатора” для нефтегазовых проектов СРП (суть этого показателя заключается в том, что он дает возможность определить, какой дополнительный доход в несырьевых отраслях создает каждый рубль, вложенный в отрасли сырьевые) показали, что нефтегазовый комплекс характеризуется не только высоким и устойчивым внутренним и экспортным спросом на собственную продукцию, но и высоким мультипликативным эффектом, т.е. создает высокий уровень спроса на продукцию сопряженных с ним отраслей.
Расчеты свидетельствуют, что:
— каждый рубль дополнительного производства продукции НТК увеличивает ВВП страны на 1.5 — 1.6 руб.,
— каждый рубль дополнительных капиталовложений в НГК обеспечивает 1—2 рубля или более (в зависимости от типов нефтегазовых проектов — освоение месторождений, строительство трубопроводов и пр.) прироста национальной экономики;
— превышает прямой эффект развития НГК (в виде добытой нефти и налогов с нее);
— помимо создания новых рабочих мест непосредственно в проектах НГК, обеспечивает прирост косвенной занятости населения, многократно превышающий прирост прямой занятости по проектам НГК;
— основной эффект от развития НГК государство получает не в “добывающих”, а в “машиностроительных” регионах.
Значения мультипликатора, полученные для России, примерно соответствуют его уровню в других промышленно развитых странах (то есть в государствах не только с развитыми сырьевыми, но и обрабатывающими отраслями, сферой услуг и т.п.). Для шести проектов российских СРП величина мультипликатора равна 1.9, для Норвегии — 1.6 — 1.7, для Австралии — 1.8 — 2.4, для США — 2.1.
Таким образом, объем спроса (sic: не эмиссионного, а платежеспособного спроса), который будет формировать нефтегазовая отрасль в несырьевых отраслях экономики, соответствует или существенно превышает уровень инвестиций в сам НГК. Значит, если удастся обеспечить приток инвестиций в НГК и эффективную связку НГК — ВПК, то это даст возможность встать на путь качественного экономического роста в стране за счет первоочередного “разогрева” несырьевых отраслей (инвестиции, направленные в НГК, сначала транзитом пойдут в обрабатывающие и прочие несырьевые отрасли на закупку необходимого оборудования, других товаров и услуг).
Итак, СРП не является механизмом привлечения инвестиций только в сырьевые отрасли. Он является механизмом привлечения инвестиций в различные отрасли экономики через инвестиции в ее сырьевые отрасли. Для России СРП может стать наиболее эффективным механизмом такого рода, своего рода “локомотивом” экономического роста страны.

ЗОНА ПРИМЕНЕНИЯ
Создавая режим СРП как альтернативу существующему лицензионному режиму, разработчики законодательства о разделе продукции не предлагали заменить все лицензии на СРП. Идея заключалась в формировании двух параллельных и равноправных режимов недро-пользования (лицензионного и СРП), конкурирующих за инвестора. Это создавало бы дополнительные стимулы к совершенствованию каждого из этих режимов и вело бы в итоге к быстрейшему повышению инвестиционной привлекательности российского минерально-сырьевого комплекса в целом, создавало бы предпосылки для скорейшего обращения финансово-банковского сектора к финансированию проектов в реальном секторе экономики. Таким образом, ключевая идея заключалась в создании равновесной конкуренции между двумя инвестиционными режимами, каждый из которых регулировался бы своими законами: лицензионный режим — Законом “О недрах” и действующим налоговым законодательством, режим СРП — Законом “О СРП”. Совмещение такого подхода с принципом проектного финансирования четко разделяло бы зоны применения двух основополагающих законов и исключало бы возможность двойного толкования в применении того или иного раздела законодательства: проекты, реализуемые на условиях СРП, попадали бы в зону регулирования Законом “О СРП”, остальные — в зону регулирования Закона “О недрах”.
Режим СРП задумывался и создавался как механизм достижения оптимальной доли налогов в цене в ходе переговоров двух равноправных сторон соглашения (государства — собственника природных ресурсов и инвестора) о взаимовыгодных пропорциях раздела произведенной продукции и механизмах достижения этих пропорций. Однако в результате работы согласительной комиссии в конце 1995 года в первоначальную версию Закона “О СРП” были внесены существенные изменения, приведшие к созданию чрезвычайно забю-рократизированного процедурного механизма. В частности, предусмотрено двойное прохождение почти каждого проекта СРП через Государственную Думу (утверждение отдельным федеральным законом).
В итоге “цена” оптимальных пропорций раздела продукции может превышать в ряде случаев издержки работы инвестора при неоптимальной налоговой системе в рамках действующей системы лицензирования.
Образовалась неравновесная конкуренция двух инвестиционных режимов, при которой “планка выживаемости” СРП оказалась поднята очень высоко в направлении крупных объектов. На федеральном уровне — в основном со стороны законодательной власти — создано много дополнительных, зачастую “избыточных” барьеров. Один из таких “избыточных” барьеров — необходимость утверждать федеральным законом перечень участков недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции. Для включения в этот перечень соискателям необходимо предоставить множество “доказательных обоснований”, которые на этой стадии в силу объективных причин могут зачастую иметь лишь умозрительный (предположительный) характер.
После внесения в 1998 году изменений и дополнений в Закон “О СРП” появилась возможность вовлечения в разработку, причем без “избыточного” усложнения процедуры, большого числа мелких месторождений, разработка которых на условиях лицензионной системы экономически нецелесообразна. Статьей 2 пункта 5 Закона “О СРП” (с изменениями от 7 января 1999 года) предусмотрено, что “в отдельных случаях перечни участков недр, право пользования которыми на условиях раздела продукции может быть предоставлено в соответствии с положениями настоящего Федерального закона, устанавливаются на основании решения Правительства Российской Федерации и решения органа государственной власти соответствующего субъекта Российской Федерации без утверждения федеральными законами, если указанные участки недр включают в себя следующие месторождения полезных ископаемых:
— месторождения нефти, извлекаемые запасы которых составляют до 25 миллионов тонн;
— месторождения газа, запасы которых составляют до 250 миллиардов кубических метров”.
Эта законодательная норма дает, во-первых, возможность ускоренной подготовки, заключения и реализации соглашений о разделе продукции:
— по множеству мелких месторождений, индивидуальная разработка которых (пока нерентабельная на условиях действующей лицензионной системы) становится рентабельной за счет применения механизма СРП;
— по проектам, составленным из совокупности месторождений, единичные запасы которых не превышают указанных величин. При этом суммарные запасы проекта могут существенно превышать пороговую величину запасов отдельного входящего в проект месторождения и достигать уровня, обеспечивающего порог рентабельности проекта в целом.
Указанное положение Закона “О СРП” является существенным привлекательным элементом для потенциальных инвесторов, уменьшая их риски:
— отсутствует необходимость добиваться включения этих месторождений в Закон “О перечнях участков недр, право пользования которыми может быть предоставлено на условиях раздела продукции”, а также впоследствии ратификации их российским Парламентом (что, плюс ко всему, является долговременной и дорогостоящей — для инвестора — процедурой);
— в случае наличия Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъекта Федерации (как, скажем, в Удмуртской Республике) порядок и условия пользования и распоряжения мелкими объектами не-дропользования определяются органами государственной власти субъекта Федерации (то есть “два ключа” недропользования оказываются в одних руках) и др.
Важным положительным моментом быстрого начала разработки на условиях СРП множества мелких месторождений, расположенных в основном в дотационных сегодня регионах, является тот факт, что региональные бюджеты в течение нескольких ближайших месяцев после принятия соответствующих решений смогут получить дополнительный источник доходов, который существенно уменьшит их потребность в трансфертах. Наиболее перспективными с указанных позиций регионами являются Ненецкий АО Архангельской области, Республика Коми, Сахалинская область, Республики Татарстан и Башкортостан, Томская область, Удмуртская Республика, Оренбургская область.
Таким образом, зоной применения СРП становятся только очень крупные и очень мелкие месторождения. В первом случае — с усложненной — на федеральном уровне — процедурой предоставления недр в пользование на условиях СРП, во втором — наоборот, с упрощенной процедурой такого рода по сравнению с федеральными процедурами.
В обоих случаях число разрабатываемых на основе СРП объектов будет не массовым, а единичным. Единичный характер крупных месторождений не требует пояснений. Единичность проектов СРП в случае мелких месторождений определяется тем, что для преодоления порога рентабельности и обеспечения проектного финансирования несколько мелких месторождений, как правило, должны быть объединены в отдельный самостоятельный проект. Таким образом, и в этом случае сохраняется “штучный” характер подготовки и реализации СРП под плотным государственным контролем.
А вот середина же ресурсного диапазона может оказаться по сути изъятой из зоны применения СРП в результате создания чрезвычайно забюрократизированных процедур.
В конце 1996 г. Правительство РФ представило в Государственную Думу РФ перспективный перечень участков недр, право пользования которыми могло бы быть предоставлено на условиях СРП. Совокупный уровень спроса на инвестиции 213 объектов, составивших указанный перечень, равен, по моей оценке, 130 — 140 млрд. долл. или от 13 — 14 до 22 — 23 млрд. долл./год.
Полученная оценка почти вдвое превышает уровень спроса на инвестиции, рассчитанный исходя из макроэкономических предпосылок, и составляет от 1/5 до 1/3 уровня капиталовложений, осуществленных международными нефтяными компаниями в разведку и добычу в целом по миру в 1996 г.
Однако появился и новый конкурент, претендующий на традиционные рынки сбыта, — Каспий. Спрос на инвестиции в нефтегазовые проекты этого региона уже приближается к 50 млрд. долл. (5—8 млрд. долл./год). Поэтому борьба за инвестиции среди нефтедобывающих стран будет обостряться. Выиграет в этой борьбе тот, кто сможет создать наиболее благоприятные условия для инвесторов.

Читайте так же:  Дополнение к возражения на иск

ОБЕСПЕЧЕНИЕ СПРОСА НА ИНВЕСТИЦИИ
Главным источником инвестиций в основной капитал продолжают оставаться собственные средства предприятий ТЭК. Их доля в общем объеме инвестиций в 1998 году составила 86%, из которых более трех четвертей приходится на амортизацию и одна восьмая часть — на прибыль, оставшуюся в распоряжении предприятий. Кроме того, на инвестиционные цели в 1998 году были привлечены кредиты банков — менее 2% от общего объема инвестиций и другие источники — около 10% (в основном заемные средства других организаций). Низкая доля заемных средств в общем объеме инвестиций свидетельствует о непривлекательности российского инвестиционного климата даже в таких традиционно и повсеместно пользующихся повышенным инвестиционным спросом отраслях, как нефтяная и газовая.
Большая часть инвесторов, работавших в России до 17 августа 1998 г., были спекулятивными, осуществлявшими свои инвестиции на различных сегментах рынка финансовых инструментов. Этот рынок в пору своего существования предлагал потенциальному инвестору набор инструментов, обеспечивавших уровень доходности, значительно превышавший уровни внутренней нормы рентабельности (ВНР) инвестиционных нефтегазовых проектов при существенной разнице в срочности и капиталоемкости инвестиций по этим двум направлениям.
Жизнь подтвердила недостаточную аргументированность предположения Правительств Черномырдина и Кириенко, что, снизив уровень доходности на рынке ГКО до 15 — 18%, Правительству удастся добиться перераспределения финансовых ресурсов из спекулятивных рынков в сектор материального производства, поскольку:
— рынок финансовых инструментов и рынок производственных инвестиций являются разными типами рынков (по срочности сделок, их капиталоемкости, видам рисков). При этом рынок производственных инвестиций в нефтегазовые проекты — наиболее долгосрочный, наиболее капиталоемкий, характеризуется наиболее широким набором рисков (включая отсутствующие на других инвестиционных рынках риски, связанные с действием природного фактора);
— на этих рынках действуют, как правило, разные типы инвесторов (биржевые спекулянты — стратегические инвесторы). Первые — рассчитывают на высокую норму прибыли на коротком временном плече, согласны на повышенные уровни риска, вторые — выигрывают за счет массы прибыли, минимизируя долгосрочные риски, согласны на меньшую норму прибыли.
Таким образом, реальный водораздел на инвестиционном рынке проходит не между отечественным и международным рынками капитала, а между рынками долгосрочных производственных инвестиций и рынками финансовых инструментов (особенно заметный в переходных экономиках или на развивающихся рынках). Именно поэтому для инвесторов в реальный сектор экономики, для производственных инвестиций необходимы принципиально иные условия, чем для финансовых спекулянтов. Таким инвесторам необходима в первую очередь стабильность условий инвестиционной деятельности, которую в сегодняшнем российском законодательстве в достаточной степени обеспечивает им лишь Закон “О СРП”.
Предпринимавшиеся вплоть до середины августа 1998 года Правительством и ЦБ усилия по вытеснению финансового капитала с рынка финансовых инструментов оказывали воздействие на одну категорию инвесторов (спекулятивных), но не подкреплялись адекватными действиями исполнительной и законодательной власти по созданию привлекательных условий деятельности для другой категории инвесторов (стратегических) по финансированию инвестиционных проектов. Потенциальные инвесторы предпочита ли финансировать развитие энергетики государств — конкурентов России на рынке нефти и газа (для России это означало потерю инвесторов) — либо стремились сначала установить контроль над компаниями, участвующими в том или ином проекте, и лишь потом организовывать финансирование осуществляемых этой компанией проектов (для России это означало потерю темпа инвестиций).
Основополагающим элементом разумной экономической политики в отношении нефтегазового комплекса является создание благоприятного инвестиционного климата, стимулирующего инвесторов к вложению производственного и финансового капитала в долгосрочные и капиталоемкие нефтегазовые проекты. Законодательство должно создавать необходимые условия для финансирования проектов. Основные характеристики “благоприятности” их общеизвестны:
— законодательство должно обеспечивать стабильность;
— налогообложение должно быть умеренным и рациональным;
— институциональная среда (процедуры, механизмы реализации инвестиционных проектов) должна быть прозрачной.
Следовательно, речь идет о необходимости создания законодательной базы для проектного финансирования при “закрытии” таких источников внешнего (заемного) финансирования, как долговое государственное и корпоративное финансирование.
Законодательство о СРП сегодня в России является притягательным для инвестора, но пока не работает в полную силу по причине своей незавершенности (не закончено формирование необходимой нормативной базы, работают только три проекта, соглашения по которым были подписаны в индивидуальном порядке до выхода Закона “О СРП”, устанавливающего общий порядок применения таких соглашений). Лицензионное же законодательство работает, но является запретительным для инвестора.
Поэтому существуют два пути повышения низкой на сегодня инвестиционной привлекательности российского нефтегазового сектора (и если брать шире, то минерально-сырьевого комплекса в целом):
— повышение работоспособности существующего, но пока не начавшего действовать в широких масштабах законодательства о СРП;
— радикальное изменение запретительного для инвестиций характера существующей лицензионной системы и кардинальное улучшение ее инвестиционной привлекательности.

ПОВЫШЕНИЕ ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТИ
ЛИЦЕНЗИОННОЙ СИСТЕМЫ ПОЛЬЗОВАНИЯ НЕДРАМИ

Повышение налоговой благоприятности действующей лицензионной системы недропользования осуществляется по нескольким направлениям. Основные позитивные ожидания были связаны с новым Налоговым Кодексом, который по сравнению с действующей “запретительной” налоговой системой должен был нести меньшую фискальную нагрузку за счет уменьшения числа налогов, перехода от преимущественного налогообложения валовой выручки к налогообложению чистой прибыли и др. Однако принятие Налогового кодекса в нынешней редакции глав 29, 36 — 38 (специальные налоги в нефтегазовом комплексе) не смогло кардинально решить проблемы формирования щадящего налогового режима, стимулирующего инвестора к инвестиционной деятельности.
Анализ подготовленных в рамках Налогового кодекса усовершенствований действующей налоговой системы (замена акциза “налогом на дополнительные доходы”, модификация механизма взимания и поэтапное уменьшение ставки налога на воспроизводство минерально-сырьевой базы и др.) пока не дает оснований утверждать, что за пределами зоны применения СРП будет достигнуто комплексное решение трех взаимосвязанных проблем (стабильность законодательства, умеренность и рациональность налогообложения, прозрачность институциональной среды). Хотя, безусловно, достигнутые в рамках разделов XV и XVI Специальной части Налогового кодекса компромиссные решения делают бремя специальных налогов (рентных платежей) на добывающие компании менее жестким, чем действующая сегодня система налогообложения.
Лицензионный режим построен в терминах публичного права, то есть такой системы правоотношений между государством и инвестором, при которой государство всегда стоит “выше”, чем инвестор, что оказывается особенно важным при разрешении споров. Поэтому далеко не всегда инвестор может получить в рамках публичного права те гарантии стабильности, которые ему необходимы для осуществления долгосрочных капиталоемких инвестиционных проектов в принимающей стране, особенно когда эта страна находится на этапе формирования правовой системы.
Компенсировать инвестору повышенный риск в рамках системы государственного регулирования, построенной на базе принципов публичного права, может только детальная регламентированность всех механизмов и процедур, определяющих применение этой системы на практике (то, что называется “прозрачностью” правовой системы). То есть инвестиционный климат хотя и является заведомо жестким, но столь же заведомо — прозрачным, следовательно, предсказуемым.
Такую картину мы наблюдаем в нефтегазовом комплексе ряда стран, осуществляющих недропользования на основе разрешительных (лицензионных) процедур:
США, Великобритания, Норвегия. Опыт этих стран часто используется оппонентами применения гражданско-правовых отношений в нефтегазовом комплексе России в качестве примера, обосновывающего возможность привлечения инвестиций в нефть и газ и на основе системы лицензирования.
Однако в сегодняшней России ситуация иная. Наша экономико-правовая среда только формируется, разветвленное законодательство отсутствует зачастую даже на уровне фиксации правовых принципов, не говоря уже о механизмах и процедурах их реализации. Применение многих из них зависит только от того, как их будут трактовать государственные чиновники. Поэтому в России повышенный риск работы в рамках лицензионной системы сохраняется как имманентно присущий этой системе на нынешнем этапе формирования российской экономико-правовой среды.

ПОВЫШЕНИЕ РАБОТОСПОСОБНОСТИ СИСТЕМЫ
Разработчики концепции СРП предлагали построить систему взаимоотношений государства и инвестора в терминах преимущественно гражданского права, обеспечивающих равенство прав государства и инвестора по договору (с сохранением суверенных прав принимающего государства на свои природные ресурсы), с взаимной ответственностью, в том числе имущественной. С возможностью защиты этих прав в суде, включая международный арбитраж.
Один из основных правовых плюсов предложенного российского механизма соглашений о разделе продукции заключается в том, что они могут обеспечить инвестору должную правовую стабильность даже тогда, когда правовая среда за пределами СРП остается в целом нестабильной. Иными словами, СРП могут являться “очагами” правовой стабильности и налоговой благоприятности в нестабильной и неблагоприятной в целом для инвестора правовой экономике.
Основное экономическое преимущество СРП по сравнению с действующей лицензионной системой для государства — существенное расширение налогооблагаемой базы. Механизм расширения налоговой базы следующий: оптимизация налогообложения, гарантии стабильности на весь срок жизни проекта. Снижение издержек и налогов ведет к снижению “порога рентабельности”, то есть к увеличению объема вовлекаемых в хозяйственный оборот рентабельно извлекаемых ресурсов, следовательно — к расширению налоговой базы для принимающего государства. Через эффект мультипликатора расширение налоговой базы при переходе от лицензионной системы к СРП обеспечивает и дополнительный косвенный эффект. Поэтому совокупный эффект от перехода к СРП оказывается намного большим, чем только прямой.
Вывод: в рамках гражданского (контрактного) права существуют более широкие возможности для повышения правовой стабильности контракта — на весь срок реализации проекта. Рентная система платежей и переговорный характер определения количественных параметров этой системы делают возможным нахождение оптимальных значений этих параметров и механизмов их изменения. Законодательство о СРП создает правовые основы проектного финансирования российского нефтегазового комплекса.
Дальнейшее совершенствование этого раздела законодательства должно идти в направлении повышения его “финансируемости”, т.е. введения в сам Закон “О СРП” и в связанные с ним законодательные акты норм, отражающих баланс интересов не только государства (в лице федеральных и региональных властей) и инвестора, как сторон самого СРП, но и всех других участников процесса “проектного финансирования” (т.е. смежников), без участия которых ни один проект СРП не может быть реализован.

Концессионный договор соглашение о разделе продукции сервисное соглашение