Пленум верховного суда рф экспертиза

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 21 декабря 2010 года №28

О судебной экспертизе по уголовным делам

В связи с вопросами, возникающими у судов при применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство судебной экспертизы по уголовным делам, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, постановляет:

1. Обратить внимание судов на необходимость наиболее полного использования достижений науки и техники в целях всестороннего и объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, путем производства судебной экспертизы во всех случаях, когда для разрешения возникших в ходе судебного разбирательства вопросов требуется проведение исследования с использованием специальных знаний в науке, технике, искусстве или ремесле. Если же проведение исследования не требуется, то возможен допрос специалиста.

2. Согласно положениям части 2 статьи 195 УПК РФ судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями.

Государственными судебно-экспертными учреждениями являются специализированные учреждения (подразделения) федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, предусмотренные статьей 11 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

К иным экспертам из числа лиц, обладающих специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных учреждениях.

Под негосударственными судебно-экспертными учреждениями следует понимать некоммерческие организации (некоммерческие партнерства, частные учреждения или автономные некоммерческие организации), созданные в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «О некоммерческих организациях», осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами.

Полный текст доступен после регистрации и оплаты доступа.

Пленум верховного суда рф экспертиза

Виницкий Лев Витальевич

доктор юридических наук, профессор,

член ККС Смоленской области

О судебной экспертизе по уголовным делам

(анализ положений Постановления Пленума Верховного Суда РФ)

С момента выхода Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам» [1] прошло 39 лет. Теперь уже Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснения по вопросам, возникающим при применении норм Уголовно-процессуального кодекса РФ, регулирующих производство судебной экспертизы по уголовным делам[2]. Необходимость таких разъяснений аргументировалась в многочисленных публикациях. В какой же степени данное постановление оправдало ожидания?

Безусловно, оно содержит ряд ценных разъяснений положений, не достаточно чётко регламентированных процессуальным законом.

Прежде всего, обращается внимание на необходимость более полного использования достижений науки и техники в целях всестороннего и объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, путём производства судебной экспертизы во всех случаях, когда для разрешения возникших вопросов требуются исследования с использованием специальных знаний. Если же проведение исследования не требуется, то возможен допрос специалиста (п.1). В то же время отмечается: «Замена производства экспертизы, если имеются основания для её производства, допросом эксперта не допускается (п.17).

По ходатайству лиц, указанных в ст.198 УПК РФ, дознаватель, следователь, суд обязаны сообщать фамилию, имя, отчество эксперта, которому руководителем государственного судебно-экспертного учреждения поручено производство экспертизы (п.3). Особо обращается внимание на необходимость обеспечивать потерпевшему возможность знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы независимо от её вида и с полученным на его основании экспертным заключением либо сообщением о невозможности дать заключение; право заявить отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, о привлечении в качестве эксперта указанного им лица либо производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении, о внесении в определение (постановление) о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту (п.8).

Если лицо признано подозреваемым, обвиняемым или потерпевшим после назначения судебной экспертизы, оно должно быть ознакомлено с этим постановлением одновременно с признанием его таковым, о чём составляется соответствующий протокол (п.9).

Общий срок пребывания лица в медицинском стационаре при производстве одной судебной экспертизы не может превышать 90 дней (п.11).

Если в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР отмечалось: «Суды не должны допускать постановку перед экспертом правовых вопросов, как не входящих в его компетенцию (например, имело ли место хищение либо недостача, убийство или самоубийство и т.п.) [3]» (п.11). то в новом Постановлении эта позиция несколько уточняется. Здесь указывается: «Постановка перед экспертом правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда (например, что имело место — убийство или самоубийство), как не входящих в его компетенцию не допускается (п.4). (выделено нами — Л.В.).

Впервые разъясняется дискутируемое положение о том, что если эксперт обладает достаточными знаниями, необходимыми для комплексного исследования, он вправе дать единое заключение по исследуемым им вопросам (п.12).

Обращает на себя внимание рекомендация о том, что в случае производства экспертизы в суде (ст.283 УПК РФ) экспертом, ранее не участвовавшим в деле в этом качестве, в необходимых случаях выносить два процессуальных документа (определения, постановления); первый — о назначении экспертизы, в котором привести данные об эксперте, имея в виду, что эксперт вправе участвовать в исследовании обстоятельств дела, относящихся к предмету экспертизы, только после вынесения определения о назначении экспертизы, и второй — после выполнения соответствующей процедуры о постановке вопросов перед экспертом (п.17).

Несмотря на то, что Постановление, судя по названию, посвящено судебной экспертизе, Пленум Верховного Суда РФ дал разъяснения и по некоторым вопросам, касающимся использования помощи специалиста по уголовным делам.

В Постановлении подчёркивается возможность приобщения к материалам уголовного дела и использование в процессе доказывания заключения специалиста, полученного в соответствии с ч. 3 ст. 80 УПК РФ (п.6).

Новеллой следует признать разъяснение о том, что для оказания помощи в оценке заключения эксперта и допроса эксперта по ходатайству стороны или по инициативе суда может привлекаться специалист. Разъяснения специалист даёт в форме устных показаний или письменного заключения (п.19).

Обращается внимание на то, что заключение и показания специалиста даются на основе использования специальных знаний и, так же как заключение и показания эксперта в суде, являются доказательствами по делу (часть 2 статьи 74 УПК РФ). При этом следует иметь в виду, что специалист не проводит исследование вещественных доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами. Поэтому в случае необходимости проведения исследования должна быть произведена судебная экспертиза (п.20).

Указывается на возможность допроса в судебном заседании специалиста, участвовавшего в производстве какого-либо следственного действия, в случае возникшей необходимости, об обстоятельствах его производства. Показания специалиста, приглашённого сторонами, должны даваться им по правилам, предусмотренным для допроса лица в качестве свидетеля (п.21).

Анализ разъяснений, касающихся возможности использования специальных знаний специалиста по уголовным делам, позволяет заключить, что по некоторым позициям вопросы остались. Объясняется это, в первую очередь, несовершенством внесенных дополнений в УПК РФ.

В частности, один из авторитетнейших российских процессуалистов В.Божьев обоснованно пришёл к выводу, что «сделан шаг к тому, чтобы торпедировать основу доказательственного права, выраженную в ч. 1 ст. 74 УПК. Закон признал доказательством суждение человека, которое не обладает и, в отличие от любого другого доказательства, не может (по определению) обладать свойством допустимости» [4].

Однако вопрос о процессуальном порядке назначения и проведения исследования специалистом: каким документом следует поручать производство исследования, какова соблюдаться процедура, какой должна быть форма и содержание его заключения, остался не разъяснённым.

Полаем, что более детального разъяснения требует указание о том, что «специалист не проводит исследование вещественных доказательств..» (п.20). Дело в том, что, согласно требованию ч.1 ст.58 УПК РФ, в задачу специалиста входит применение технических средств в исследовании материалов уголовного дела, среди которых могут быть и вещественные доказательства. На изъятых предметах специалистом, в результате проведённого исследования, могут быть выявлены микрообъекты (микроследы) и сформулированы вопросы для проведения соответствующего экспертного исследования.

Осматривая, например, документ, удостоверяющий личность подозреваемого (обвиняемого), специалист, используя увеличительный прибор, может обнаружить признаки, свидетельствующие о возможной переклейке фотокарточки, о подделке оттиска печати, о подчистке, дописке, травлении. Исходя из этого, следователю будут изложены соответствующие суждения о необходимости конкретного вида экспертного исследования.

Наконец, согласно ч.1 ст. 144 УПК РФ, при проверке сообщения о преступлении следователь вправе требовать проведения исследований документов, предметов, трупов и привлекать для этого специалиста. Понятно, что это ещё не вещественные доказательства, но исследование специалистом проводится.

В литературе обсуждается вопрос о возможности в определённых случаях получать заключение специалиста и по правовым вопросам. Аргументируется это тем, что действующий процессуальный закон в части 3 статьи 1 УПК РФ ориентирует правоприменителя на использование положений общепринятых принципов и норм международного права и международных договоров. В случае возникновения затруднений при толковании указанных документов, рекомендовано обращаться в Правовой департамент Министерства иностранных дел РФ, в Министерство юстиции РФ. Например, для уяснения вопросов, связанных с продолжительностью действия международного договора, составом государств, участвующих в договоре, международной практикой его применения[5]. Полагаем, что в соответствии с рассматриваемым вопросом, это может быть заключение соответствующего специалиста.

Остаётся дискуссионным вопрос и о том, что понимать под специальными знаниями. Существует точка зрения, что понятие «специальные знания» является, в первую очередь, элементом, определяющим процессуально-правовое положение только эксперта и специалиста[6]. Следовательно, ни следователь, ни суд таковыми не располагают. Тогда возникает следующая проблема. В ст. 164 УПК РФ, регламентирующей общие правила производства следственных действий, отмечается: «При производстве следственных действий могут применяться технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступлений и вещественных доказательств». Если технические средства применяет специалист, то проблем не возникает. В данном случае было использование специальных знаний. В тех же случаях, когда в ходе следственного действия следователь самостоятельно использовал технические средства и способы обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления, должен встать вопрос о ненадлежащем субъекте. Следует подчеркнуть, что, слава Богу, на практике такие проблемы не возникают.

Кроме того, считаем необходимым отметить, что не все вопросы судебной экспертизы, вызывающие противоречивые точки зрения и отрицательно сказывающие на результатах практической деятельности правоохранительных органов, получили разъяснение в анализируемом документе.

Почти сорок лет тому назад М.В.Галкин высказал мысль, согласно которой экспертиза в процессе доказывания играет «. троякую роль, будучи способом собирания, исследования и оценки доказательств» [7]. Это позволило некоторым исследователям, на основании изучения практики, придти к выводу о том, что эксперт обладает правами собирания доказательств. М.Б.Вандер, например, считал, что поскольку микрообъекты «. как показывает практика, часто обнаруживаются при производстве экспертиз, следует признать неправильными теоретические концепции, согласно которым эксперты не имеют права сами обнаруживать какие-либо объекты» [8]

Некоторые авторы считали, что право эксперта на обнаружение новых объектов, не известных следователю, назначившему экспертизу, вытекает из содержания ст.191 УПК РСФСР, предусматривающей право на инициативу[9].

Рассматривая вопрос о статусе судебного эксперта, Р.С.Белкин писал, что речь идёт о праве эксперта в некоторых случаях на собирание доказательств. «Выполняя задание следователя, эксперт производит осмотр представленных предметов и при обнаружении микрообъектов фиксирует этот факт в своём заключении. Обнаруженные микрообъекты, приобретающие значение вещественных доказательств, подвергаются дальнейшему экспертному исследованию для решения других вопросов экспертного задания. Таким образом, эксперт фактически собирает (обнаруживает, фиксирует, изымает) доказательства, на что по букве закона у него нет права.

На подобные действия эксперта, выходящие явно за пределы его компетенции, следователь и суд смотрят сквозь пальцы, игнорируя явное нарушение закона» [10].

Следует подчеркнуть, что, несмотря на принятие Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ, ни УПК РФ, в практике экспертных исследований ничего не изменилось.

В теоретическом плане показательна точка зрения профессора Н.Н. Егорова. Анализируя процессуальное положение эксперта, он считает не удачной позицию законодателя, согласно которой последний не вправе самостоятельно собирать материалы для предстоящего экспертного исследования и приходит к выводу о том, что «требуется законодательное разрешение эксперту собирать материалы для производства судебной экспертизы». [11]

Следует, однако, сознавать, что наделение эксперта правом собирать доказательства должно неминуемо отразиться на его статусе. Он должен быть в таком случае переведён в группу участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения или со стороны защиты. Но в этом случае не будет основания говорить, что он лично, прямо или косвенно не заинтересован в исходе конкретного уголовного дела (см.ст.61 ч. 2 УПК РФ).

Представляется, что именно для объективизации расследования процессуальный закон ввел такую форму использования специальных знаний как привлечение специалиста.

Полагаем, что исходя из анализа судебной практики и существующих теоретических позиций по рассматриваемому вопросу, желательно было бы дать разъяснения в анализируемом Постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

1.Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР. РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам (с комментариями и пояснениями) -М. «Юрайт» 2008. -С. 580.

2.О судебной экспертизе по уголовным делам. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 // Российская газета 30 декабря 2010 г. № 296 (5375).

3.Сборник действующих постановлений . -С. 584.

4.Божьев В. Изменение УПК — не всегда средство его совершенствования //Законность 2005 №8 -С. 2-3.

5.Подробнее см.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации// Российская газета 2.12.2003 г.

6.Зотов Д.В. Уголовно-процессуальное доказывание и научно-технические достижения: теоретические проблемы.- Воронеж. 2005 г. -С. 101.

7.Галкин М.В. Юридическая природа экспертизы //Труды ВНИИСЭ. Вопросы криминалистической экспертизы и правовой кибернетики .-М. 1971. Вып. 3. -С. 24

8.Вандер М.Б. Внедрение в следственную практику новой методики работы с микрочастицами//Следственная практика- М..1979. Вы. 121.-С.78.

9.Шахриманьян И.К., Каховская Л.А. О компетенции эксперта -биолога на предварительном следствии//Труды ВНИИОП СССР.-М.1968. № 12. -С.20. Подробнее см.: Виницкий Л.В., Мельник С.Л. Экспертная инициативе в уголовном судопроизводстве. -Мю «Экзамен». 2009.-С.46.

10.Белкин Р.С. Курс криминалистики. М. 1997. Том 3. -С.115.

11.Егоров Н.Н. Собирание вещественных доказательств экспертом // Материалы Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы уголовного судопроизводства: вопросы теории, законодательства, практики применения» (к 5-летию УПК РФ). — М. 2007.- С. 225.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации об актуальных вопросах производства судебной экспертизы по уголовным делам

(Муженская Н. Е.) («Российский следователь», 2011, N 10) Текст документа

Читайте так же:  Договор купли-продажи нежилого здания без земельного участка

ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ АКТУАЛЬНЫХ ВОПРОСАХ ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

——————————— Muzhenskaya N. E. Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation on topical issues of effectuation of judicial expertise on criminal cases.

Муженская Наталья Евгеньевна, ведущий научный сотрудник НИЦ N 8 по совершенствованию уголовного, уголовно-процессуального законодательства и исследованию проблем расследования преступлений.

Статья посвящена анализу положений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной экспертизе по уголовным делам». Показано, что эти положения не позволяют полностью реализовать права участников уголовного процесса на заявление отвода эксперта. Предложены изменения в УПК РФ об отводе эксперта.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство, постановление Пленума Верховного Суда РФ, судебная экспертиза.

This article analyzes the provisions of the Decree of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation «On the judicial expertise in criminal cases». It is shown that their positions do not allow us to realize the rights of participants in the criminal process in the application for removal expert. Proposed changes to the Code of Criminal Procedure to challenge the expert.

Key words: criminal proceedings, the decision of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, the judicial examination.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» имеет целью разъяснение наиболее злободневных вопросов, возникающих у судов при применении норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих производство судебной экспертизы. ——————————— Российская газета. 2010. N 296. 30 дек.

1. Одним из значимых, отвечающих назначению уголовного судопроизводства Российской Федерации положений Постановления Пленума можно считать разъяснение отдельных норм УПК РФ, связанных с обеспечением прав участников уголовного процесса, предоставленных в связи с производством судебной экспертизы (п. п. 7 — 9). В литературе обращалось внимание на необходимость соответствующего реагирования со стороны Верховного Суда РФ на допускаемые судами нарушения гарантированных Конституцией РФ и УПК РФ прав участников уголовного процесса, таких как неознакомление либо несвоевременное ознакомление с постановлением следователя о назначении судебной экспертизы, с правом на отвод эксперта и других . ——————————— См., например: Лазарева В., Лапузин А. Неознакомление защитника с постановлением о назначении экспертизы как основание признания заключения эксперта недопустимым доказательством // Уголовное право. 2009. N 1. С. 99 — 104; и др.

В связи с этим Пленум подтвердил уже не раз высказанную Конституционным Судом РФ позицию о необходимости ознакомления подозреваемого, обвиняемого, его защитника, потерпевшего с постановлением о назначении экспертизы до ее производства , а также указал на необходимость ознакомления с этим постановлением лица, признанного подозреваемым, обвиняемым или потерпевшим после назначения судебной экспертизы, одновременно с признанием его таковым (п. 9). ——————————— См., например: Определения Конституционного Суда РФ: от 18 июня 2004 г. N 206-О; от 21 декабря 2004 г. N 433-О; от 25 декабря 2008 г. N 936-О-О; от 29 января 2009 г. N 7-О-О // СПС «КонсультантПлюс».

Кроме того, разъяснено также, что суду следует обеспечить лицу, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, возможность участвовать в судебном заседании при решении вопроса о проведении в отношении его судебной экспертизы и самостоятельно реализовать права, предусмотренные ч. 1 ст. 198 УПК РФ, за исключением случаев, когда физическое и (или) психическое состояние не позволяет ему предстать перед судом (п. 7). 2. Справедливо обратив внимание на необходимость максимально возможного использования достижений науки и техники в целях объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, Пленум отметил необходимость производства судебной экспертизы во всех случаях, когда требуется проведение исследования с использованием специальных знаний. Вместе с тем в Постановлении указано, что «если проведение исследования не требуется, то возможен допрос специалиста» (п. 1). В этом пункте Постановления Пленум затронул вопрос — о возможности производства специалистом исследования, который в последние годы после вступления в действие УПК РФ вызывает дискуссии в теории уголовного процесса и недопонимание у правоприменителей . ——————————— См., например: Давлетов А. Специалист в уголовном процессе: новые возможности и проблемы // Российская юстиция. 2003. N 9. С. 47 — 48; Статкус В. Ф. О функциях, правах и обязанностях специалиста в уголовном процессе // Вестник криминалистики. Вып. 3 (15). 2005. С. 56 — 61; Темираев О. Компетенция специалиста // Законность. 2005. N 6; Воробьев П. Процессуальный статус специалиста: нужны разъяснения Пленума Верховного Суда // Законность. 2005. N 11. С. 34 — 36; Соловьев А. Использование специальных познаний при доказывании по УПК РФ // Уголовное право. 2007. N 2. С. 95 — 99; Семенов Е. А. Заключение специалиста как источник доказательств // Адвокатская практика. 2010. N 2. С. 15 — 17; и др.

Подтвердив положения ряда норм УПК РФ об осуществлении специалистом возложенных на него прав и обязанностей (ч. 1 ст. 58, ч. ч. 1, 3 ст. 80), Пленум таким образом однозначно выразил свою позицию по указанному вопросу, признав невозможность проведения специалистом исследования, подобного тому, которое производится на уровне судебной экспертизы. В частности, было отмечено, что «специалист не проводит исследование вещественных доказательств и не формулирует выводы, а лишь высказывает суждение по вопросам, поставленным перед ним сторонами. Поэтому в случае необходимости проведения исследования должна быть произведена судебная экспертиза» (п. 20). В то же время небезупречной предстает точка зрения Пленума относительно понимания им сущности допроса специалиста. Так, в Постановлении указано, что «специалист, участвовавший в производстве какого-либо следственного действия, при необходимости может быть допрошен в судебном заседании об обстоятельствах его производства (выделено мной. — Н. М.) в качестве свидетеля» (п. 21). Данный тезис не согласуется с нормами УПК РФ, определяющими правовое положение специалиста в уголовном судопроизводстве. Необходимо учитывать, что главное предназначение специалиста в уголовном процессе заключается в использовании имеющихся у него специальных знаний при производстве с его участием процессуальных действий в целях содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов; при применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела; при постановке вопросов эксперту, а также разъяснении сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (ч. 1 ст. 58 УПК РФ). Отсюда, сущность допроса специалиста, как точно определено в законе, заключается в получении от него показаний (сведений) исключительно об обстоятельствах, требующих специальных познаний (ч. 4 ст. 80 УПК РФ). Очевидно, что сведения об «обстоятельствах производства» того или иного следственного действия, проводимого с участием специалиста, и сведения об «обстоятельствах, требующих специальных познаний» специалиста, — это разнопорядковые понятия, первое из которых более широкое. При этом первое из них может включать в себя помимо сведений об «обстоятельствах, требующих специальных познаний» специалиста, и сведения об «обстоятельствах производства» следственного действия, в котором участвовал специалист, как таковые. В свою очередь, последние могут включать в себя порядок участия в нем и самого специалиста, и следователя, и других участников уголовного процесса, иные обстоятельства и условия его производства (время, место его производства и т. д.). Представляется, что, приписывая суду право допрашивать специалиста об «обстоятельствах производства» следственного действия, в котором он принимал участие, Пленум не только по существу неверно толкует идею привлечения специалиста в уголовный процесс, но и фактически пытается расширить круг его прав и обязанностей, установленный уголовно-процессуальным законом, что недопустимо. Кроме того, данное разъяснение Пленума входит в прямое противоречие с запретом, возлагаемым на специалиста положением ч. 4 ст. 58 УПК РФ о неразглашении данных предварительного расследования, ставших ему известными в связи с его участием в производстве по уголовному делу в случае, если специалист был об этом заранее предупрежден. 3. Пленум, неудачно, на наш взгляд, разъяснил порядок действий суда (следователя), направленных на обеспечение «реализации участвующими в деле лицами их права на отвод эксперта». В частности, в Постановлении подтверждено предписание ч. 1 ст. 195 УПК РФ о необходимости указывать в определении (постановлении) о назначении судебной экспертизы наименование экспертного учреждения, в котором должна быть произведена экспертиза. И далее: «при невозможности производства экспертизы в этом учреждении — вновь выносить определение (постановление) о назначении экспертизы в другом экспертном учреждении» (п. 3). Однако достижение указанной цели — обеспечение реализации участникам уголовного процесса права на отвод эксперта — в предложенной Пленумом интерпретации и при существующей нормативно-правовой регламентации производства судебной экспертизы в уголовном процессе бесперспективно. Одно лишь упоминание в Постановлении о назначении судебной экспертизы наименования экспертного учреждения не позволяет установить необходимые сведения об эксперте, в случае производства судебной экспертизы в экспертном учреждении, который будет привлечен к непосредственному производству судебной экспертизы (назначен в дальнейшем руководителем экспертного учреждения). Отсутствие в п. 2 ч. 1 ст. 195 УПК РФ категорического предписания о необходимости указывать наряду с наименованием экспертного учреждения и фамилию, имя и отчество эксперта, которому поручается производство судебной экспертизы, а также сведения о его образовании, специальности, стаже работы и т. д., которые в соответствии с ч. 1 ст. 204 УПК РФ указываются в заключении эксперта, лишает участников уголовного процесса возможности заявить эксперту отвод практически по всем основаниям, содержащимся в ст. 70 УПК РФ. Очевидно, что, не располагая указанными сведениями, невозможно достоверно знать, имеет ли лицо, приглашаемое (назначаемое) в качестве эксперта, еще какой-либо статус в данном уголовном процессе; в каких отношениях (родства, свойства и т. д.) с иными участниками уголовного процесса находится данное лицо, насколько компетентным оно является и т. д. Кроме того, неосведомленность следователя в момент назначения судебной экспертизы относительно личности эксперта с указанных позиций ставит и самого следователя в нестабильное положение. Это же, очевидно, позволяет ему порой пренебрегать процедурой ознакомления участников уголовного процесса с постановлением о назначении экспертизы, а также их правами, предусмотренными ст. 198 УПК РФ, в том числе и правом на отвод эксперта, до ее производства. В то же время в соответствии с ч. 2 ст. 199 УПК РФ руководитель экспертного учреждения обязан уведомить следователя о поручении производства судебной экспертизы конкретному эксперту или нескольким экспертам из числа работников данного учреждения. Закон, однако, не обязывает руководителя экспертного учреждения указывать при этом сведения, подтверждающие компетентность эксперта (специальность, стаж и т. д.). Практика между тем свидетельствует о том, что во множестве случаев предписание закона об уведомлении следователя остается без исполнения. И без должной настойчивости следователя информация об эксперте, которому поручено производство судебной экспертизы, чаще всего так и остается скрытой от него до момента получения следователем заключения эксперта. До производства судебной экспертизы необходимые сведения о лице, приглашаемом в качестве эксперта, следователь в обязательном порядке получает лишь в случае, когда руководитель государственного судебно-экспертного учреждения, пользуясь имеющимся у него правом, установленным ст. 15 Федерального закона, ходатайствует о включении в состав комиссии экспертов лица, не работающего в данном экспертном учреждении. Закон предусматривает такую возможность в случае, когда для дачи заключения необходимы специальные знания именно этого конкретного лица. Кроме того, как уже указывалось, Пленум допускает возможность повторного вынесения постановления о назначении судебной экспертизы (п. 3). Однако это вряд ли обоснованно, поскольку очевидно, что его вынесение возможно только после получения отказа из экспертного учреждения, в которое было послано первое постановление. Понятно, что такого рода переписка потребует дополнительного времени, а это, что совершенно понятно, может вызвать затягивание сроков разбирательства по уголовному делу. Недопущению этого может способствовать только заблаговременное выяснение возможностей производства того или иного вида судебных экспертиз в конкретном экспертном учреждении. 4. Также небезупречным является разъяснение Пленума о том, что «по ходатайству указанных лиц дознаватель, следователь, суд обязаны сообщать фамилию, имя, отчество эксперта, которому руководителем государственного судебно-экспертного учреждения поручено производство экспертизы» (п. 3). Кроме того что закон не содержит категорического предписания о том, что только по ходатайству дознаватель, следователь, суд могут или обязаны сообщать фамилию, имя, отчество эксперта, заявление такого ходатайства по существу и не требуется, поскольку, как справедливо отмечает Конституционный Суд РФ, законоположения ч. 1 ст. 195 «не исключают необходимости… специального подтверждения квалификации эксперта и возможности отражения соответствующих данных в постановлении о назначении экспертизы. Это вытекает, в частности, из части первой статьи 57 УПК Российской Федерации и его статьи 70, согласно которой эксперт в случае его некомпетентности подлежит отводу. Соответственно, сторонам должна обеспечиваться возможность ознакомления с данными, свидетельствующими о надлежащей квалификации эксперта» . ——————————— Определение Конституционного Суда РФ от 18 декабря 2003 г. N 429-О // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. N 3.

5. Необходимо признать, что нормы ч. 1 ст. 201 УПК РФ чрезмерно лаконично определяют сущность комплексной экспертизы как экспертизы, «в производстве которой участвуют эксперты разных специальностей». Отсюда очевидна попытка Пленума разъяснить данную правовую норму. В то же время нельзя согласиться с положением Постановления Пленума о том, что, «если эксперт обладает достаточными знаниями, необходимыми для комплексного исследования, он вправе дать единое заключение по исследуемым им вопросам» (п. 12). Прежде всего, это противоречит нормам ст. 201 УПК РФ, которая, как уже отмечалось, предписывает, что в ее производстве участвуют эксперты разных специальностей. Формулируя данное положение, законодатель традиционно, а главное — исходя из интересов правосудия, отдал приоритет не специалисту-универсалу, а специалисту-«узкопрофильнику», что объективно совершенно оправданно. Кроме того, само разъяснение Пленума в том виде, в котором оно изложено в Постановлении, не является исчерпывающим, а нуждается в отдельном пояснении. Как, например, Пленум понимает комплексный характер судебной экспертизы и что следует понимать под «достаточными знаниями, необходимыми для комплексного исследования»? В чем выражается «достаточность знаний» у эксперта? И кто будет определять, достаточно ли знаний у эксперта для проведения того или иного исследования? Решая, однако, эти вопросы, следует учитывать, что в соответствии со ст. 13 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» государственным судебным экспертом может являться лицо, имеющее профессиональное высшее образование и прошедшее последующую подготовку по конкретной экспертной специальности в установленном порядке. Если допустить точку зрения Пленума, тогда получается, что эксперт, который претендует на право единоличного проведения комплексной судебной экспертизы, например, комплексной психолого-психиатрической экспертизы, должен иметь как минимум два профессиональных высших образования: психолога, получаемое в рамках гуманитарно-социальной специальности «Психолог» и психиатра, получаемое уже в рамках медицинских специальностей «Лечебное дело» или «Педиатрия» . Очевидно, что на практике наличие специальных знаний в таких разных, по существу, сферах деятельности у одного конкретного специалиста (эксперта) может встретиться крайне редко. ——————————— СЗ РФ. 2001. N 23. Ст. 2291. См.: Приказ Минобразования РФ от 2 марта 2000 г. N 686 «Об утверждении государственных образовательных стандартов высшего профессионального образовании» (в ред. от 8 ноября 2000 г.) // Официальные документы в образовании. 2000. N 7.

Читайте так же:  Может ли пристав назначить штраф

Именно поэтому, очевидно, а также исходя из интересов правосудия, законодатель и установил соответствующие требования к регламенту производства комплексной судебной экспертизы. В то же время это не касается ситуации, когда необходимо провести, например, исследование документа с точки зрения установления подлинности имеющихся в нем подписи, что является предметом почерковедческой экспертизы, и оттиска печати, что является предметом технической экспертизы документов. Это, по существу, комплексное исследование вправе провести один эксперт, имеющий специальность эксперта-криминалиста, полученную в рамках специальности «Судебная экспертиза», и обладающий специальными знаниями как в почерковедении, так и в техническом исследовании документов . ——————————— См.: Там же.

Поэтому очевидно, что «достаточность знаний» у эксперта может определяться именно такими, установленными законом критериями, подразумевающими наличие у лица определенного профессионального высшего образования, а не субъективными представлениями того или иного лица о якобы обладании им некими «универсальными знаниями» в различных областях науки (например, химии и бухгалтерии), техники и т. д. Исходя из высказанных соображений, сложно согласиться с точкой зрения Е. Зайцевой, которая считает, что «Постановление Пленума разрешило важную для практики проблему», возникшую «из-за ограниченного нормативного установления, содержащегося в ст. 201 УПК, препятствовавшего поручать производство комплексной экспертизы одному «эксперту-универсалу» . ——————————— Зайцева Е. А. Пленум Верховного Суда РФ: судебная экспертиза по уголовным делам // Законность. 2011. N 3. С. 14.

6. Нельзя признать законным изменение Пленумом установленного в уголовно-процессуальном законе исчерпывающего перечня оснований назначения повторной судебной экспертизы: возникновение сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличие противоречий в выводах эксперта или экспертов (ч. 2 ст. 207 УПК РФ). Между тем в Постановлении Пленума сказано, что «суд также вправе назначить повторную экспертизу, если установит факты нарушения процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебной экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов» (п. 15). Во-первых, как уже было отмечено, закон не содержит указанного положения в качестве основания назначения повторной судебной экспертизы. А во-вторых, установление фактов нарушения процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебной экспертизы, которые, как указывает Пленум, «повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов», не только не является основанием назначения повторной судебной экспертизы, но может и должно стать основанием признания заключения эксперта, полученного в результате ее проведения, недопустимым доказательством (ст. 75 УПК РФ). 7. Не основанным на законе следует признать и положение постановления Пленума, в котором говорится, что «для оказания помощи в оценке (выделено мной. — Н. М.) заключения эксперта и допросе эксперта по ходатайству стороны или по инициативе суда может привлекаться специалист» (п. 19). Во-первых, специалист в соответствии с предоставленными ему в ст. 58 УПК РФ правами и обязанностями не вправе осуществлять оценку каких-либо доказательств по уголовному делу и в том числе оценку заключения эксперта. Желание интерпретировать предоставленную специалисту обязанность разъяснять сторонам и суду вопросы, входящие в его профессиональную компетенцию, и проводить оценку заключения эксперта, т. е. содержание исследования и выводы, сделанные экспертом (ч. 1 ст. 80 УПК РФ), не имеет под собой оснований. Закон говорит именно о разъяснении вопросов, входящих в профессиональную компетенцию специалиста, которая, в свою очередь, определяется пределами специальных знаний, полученных им исключительно в ходе приобретения профессионального высшего образования, опыта и навыков. Во-вторых, оценка заключения эксперта, как и любого иного доказательства по уголовному делу, в соответствии с законом является прерогативой только субъектов доказывания: суда, прокурора, следователя, дознавателя (ст. 88 УПК РФ). Исходя из данной концепции законодателя представляется, что и сам термин «оценка заключения эксперта», как, впрочем, и термин «оценка», употребленный применительно к любому другому виду доказательств (ст. 74 УПК РФ), в принципе не должен быть использован в контексте ее (оценки) проведения участниками уголовного процесса, не являющимися субъектами доказывания по уголовному делу. В заключение представляется важным еще раз обратить внимание правоприменителей на небезупречность, а в некоторых случаях и ошибочность указанных выше, а также иных разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 21 декабря 2010 г. N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам».

О Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной экспертизе по уголовным делам»

(«Адвокат», 2011, N 3)

О ПОСТАНОВЛЕНИИ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РФ

«О СУДЕБНОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ»

Адвокат Московской коллегии адвокатов «Коллегия адвокатов Павла Астахова», кандидат юридических наук А. А. Васяев анализирует Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», принятое через 30 лет после одноименного Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. N 1.

Ключевые слова: экспертиза, специалист, Верховный Суд РФ, разъяснения.

The resolution of Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation «About forensic examination on criminal cases»

The lawyer of the «Pavel Astakhov’s Moscow City Bar», the Doctor of Law A. A. Vasyaev analyzes the resolution of Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation from December, 21st, 2010 N 28 «About forensic examination on criminal cases», adopted through 30 years after the resolution of Plenum of the Supreme Court of the USSR with the same name from March, 16th, 1971 N 1.

Key words: examination, the expert, the Supreme Court of the Russian Federation, explanations.

21 декабря 2010 г. принято Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебной экспертизе по уголовным делам», заменившее собой одноименное Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. N 1.

Стоит ли говорить, как для процессуалиста важен и давно ожидаем этот акт. Ведь разъяснения Верховного Суда РФ — это то немногое, что влияет на складывающуюся практику после принятия, в данном случае, Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Увы, надежды на что-то кардинально новое не оправдались, и российские органы правосудия получили лишь то, что достойно складывающейся практики, — не новое, не актуальное, половинчатое.

В преамбуле Постановления указывается, что оно принято в связи с вопросами, возникающими у судов при применении норм УПК РФ, регулирующих производство судебной экспертизы. Однако тот огромный перечень проблемных вопросов, который ежедневно возникает из дел, рассматриваемых судами, остался проигнорированным, а полученные разъяснения не актуальны и не заслуживают такой формы реагирования, как разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Верховный Суд РФ является своеобразным банком концентрации практик, в том числе касающихся порядка назначения, проведения и исследования результатов судебной экспертизы. Ежедневно из всех регионов страны в него стекается практика по использованию экспертных заключений при исследовании доказательств. Многочисленные жалобы насыщены вопросами, требующими немедленного разрешения. Однако Верховный Суд РФ избрал непонятный метод разъяснения: в одних случаях Постановление Пленума повторяет ранее действовавшее Постановление, в других приводит выдержки из норм УПК РФ, регламентирующие производство судебной экспертизы, но никакого анализа, обобщения судебной практики в Постановлении найти невозможно.

Как объяснить позицию Суда, знающего о шквале нарушений, допускаемых при назначении, производстве и исследовании экспертиз, и не разрешающего их? Неужели надо вновь ждать 30 лет нового разъяснения, которое, может быть, обратит внимание на недопустимую практику, на непозволительное отношение к судебной экспертизе?

В пункте 1 Постановления Верховный Суд РФ указывает: «Обратить внимание судов на необходимость наиболее полного использования науки и техники в целях всестороннего и объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу…». Данное положение копировано из Постановления Пленума от 16 марта 1971 г. Разве не появилось иного отношения у Верховного Суда РФ и практики за 30 лет к этому важному, ключевому доказательству? При сегодняшнем отношении к экспертизе, к использованию ее выводов в приговоре суда данное положение Постановления звучит как насмешка. Неужели об объективности и всесторонности исследования можно только мечтать?

Пункт 2 Постановления указывает: «Согласно положению ч. 2 ст. 195 УПК РФ судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями. Государственными судебно-экспертными учреждениями являются учреждения (подразделения) федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ, предусмотренных ст. 11 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». К иным экспертам из числа лиц, обладающих специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных учреждениях. Под негосударственными судебно-экспертными учреждениями следует понимать некоммерческие организации, созданные в соответствии с ГК РФ и Федеральным законом «О некоммерческих организациях», осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами».

Позиция Верховного Суда РФ свидетельствует о востребованности специальных знаний при производстве по уголовным делам, на что реальность отвечает формированием своеобразного рынка экспертных услуг — с их всесторонним комплексом, что идет вразрез с принципами уголовного процесса, с существующим отношением к экспертизе как доказательству по делу. Подобное положение формирует договорные отношения между участниками уголовного процесса и лицами, обладающими специальными знаниями, оборудованием. Известно, что на сегодняшний день цена на экспертные услуги составляет от 30 до 200 тыс. руб. в зависимости от сложности проводимого исследования. В отдельных случаях экспертные исследования оценивались в несколько миллионов рублей.

При этом, говоря о негосударственных экспертных учреждениях, Верховный Суд РФ не поднимает главного вопроса — о должном профессионализме экспертов, их квалификации, организационно-правовых основах деятельности экспертных организаций, условиях деятельности.

Указание Верховного Суда РФ о существовании экспертных организаций не является новым. В данном случае следовало бы высказывать позицию (в последующем выступая с законодательной инициативой) регламентации рынка подобных услуг, где, по сути, формируются доказательства. Заметим, что это к тому же рынок с большим бюджетом неучтенных денежных средств. Рыночный спрос на специальные услуги формирует организации, готовые заниматься всем, что диктует спрос.

Не разрешен и один из принципиальных вопросов — в каких случаях следователь, дознаватель, суд имеют право вступать во взаимодействие с негосударственными экспертными организациями. Подобные организации могут создаваться самими правоохранительными органами либо лицами, работавшими в них ранее. Притом что сегодня для практикующего процессуалиста не является секретом наличие непроцессуальных отношений между следователем, дознавателем и экспертом, где имеют место просьбы (требования) «дотянуть», «подтянуть» выводы экспертизы до «нужных».

Пункт 4 Постановления указывает: «Постановка перед экспертом вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда (например, что имело место — убийство или самоубийство), как не входящих в его компетенцию, не допускается».

Из указанной формулировки следует: кроме входящих в компетенцию суда, прокурора, следователя, дознавателя правовых вопросов допускается ставить перед экспертом и иные правовые вопросы. То есть Верховный Суд РФ легализовал возможность запрашивать заключение, требующее специальных знаний правового характера, что также является спорным, и суды в подтверждение тому во многих случаях не воспринимают подобные заключения.

Пункт 5 Постановления гласит: «В тех случаях, когда в государственном судебно-экспертном учреждении, обслуживающем определенную территорию, невозможно производство судебной экспертизы в связи с отсутствием эксперта конкретной специальности или надлежащей материально-технической базы либо специальных условий для выполнения исследований, а также при наличии обстоятельств, указанных в ст. 70 УПК РФ, т. е. когда все компетентные государственные судебно-экспертные учреждения на данной территории не могут выступить в этом качестве, ее производство может быть поручено государственным судебно-экспертным учреждениям, обслуживающим другие территории, негосударственному судебно-экспертному учреждению или лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении, в том числе сотруднику научно-исследовательского учреждения, вуза, иной организации, обладающему специальными знаниями и имеющему в распоряжении необходимое экспертное оборудование».

Данная позиция устанавливает, во-первых, порядок взаимодействия с экспертными учреждениями, начиная с государственных, обслуживающих определенную территорию, как заслуживающих большего доверия (следуя логике Верховного Суда РФ), и заканчивая негосударственными экспертными учреждениями. Можно предположить, что Верховный Суд РФ определяет: только в случае исчерпания возможностей всех государственных экспертных учреждений можно вступать во взаимоотношения с некоммерческими экспертными учреждениями. Однако если инициатором назначения экспертизы является одна из сторон процесса с ходатайством о привлечении конкретной негосударственной экспертной организации, — как должен поступить в данном случае суд? Ведь известно, что в подавляющем числе случаев ходатайство о проведении экспертизы заявляют стороны процесса, реализуя право, предоставленное им, например, пунктом 3 ч. 1 ст. 198 УПК РФ: «…вправе ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном учреждении». Суд выступает с инициативой назначения экспертизы в исключительных случаях.

На сегодняшний день вполне обычно, когда органы следствия назначают производство экспертизы в негосударственных учреждениях. Однако органы следствия располагают широкими возможностями поручать производство экспертиз государственным судебно-экспертным учреждениям, аттестованные работники которых выполняют работу в порядке исполнения своих должностных обязанностей. Проведение таких экспертиз для следствия бесплатно. В случае выполнения экспертиз негосударственным экспертом его работа должна оплачиваться за счет средств, выделенных по смете органам следствия. Для чего это делается следствием? Для того, чтобы, будучи заинтересованным в получении оплаты своих услуг, эксперт подтвердил позиции обвинения и получил в счет этого доход, что может свидетельствовать о непроцессуальной связи, существующей между стороной обвинения и экспертами, а следовательно — о зависимости эксперта от стороны обвинения.

Возникает и другой вопрос: можно ли называть негосударственные, т. е. частные учреждения, судебными? Представляется — нет, ведь судебная система является прерогативой государственной организации, и поэтому называть «негосударственные судебно-экспертные учреждения» Верховному Суду РФ некорректно.

Согласно приведенному положению Постановления Пленума ВС РФ, экспертом может быть любое лицо, назначенное судом. Сегодня отмечаются недопустимые случаи, когда в качестве эксперта привлекают вчерашних студентов, специалистов без определенного стажа работы.

Читайте так же:  Срок действия фильтр аквафор

Пункт 6 Постановления повторяет пункт 2 Постановления Пленума от 16 марта 1971 г.: «Справки, акты, заключения и иные формы фиксации результатов ведомственного или другого исследования, полученные по запросу органов предварительного следствия или суда, не могут рассматриваться как заключения эксперта и служить основанием к отказу в проведении судебной экспертизы».

Сложно представить, что подобное на сегодняшний день возможно. Однако, если такую ситуацию всерьез учитывает Верховный Суд РФ, следует предположить, что лица, допускающие подобные нарушения (для которых даются подобные разъяснения), ни разу в глаза не видели УПК РФ.

В пункте 8 Постановления Верховный Суд РФ разъясняет судам известные положения УПК РФ, регламентирующие права участников процесса. Для чего повторяться, если известно нигилистическое отношение суда к соблюдению прав подсудимого при назначении, производстве и исследовании экспертизы? К чему такие разъяснения, если суд отказывает в назначении экспертизы немотивированно, необоснованно или по надуманным основаниям, исключительно редко проводит такое судебное действие, как назначение экспертизы?

Важная гарантия приведена в пункте 8 Постановления: «Участники судебного разбирательства по их ходатайствам с согласия суда вправе присутствовать при производстве экспертного исследования, проводимого вне зала судебного заседания…». Данная норма УПК РФ (п. 5 ч. 1 ст. 198) также часто не соблюдается судами. Например, все наши попытки участвовать при производстве экспертизы получали немотивированный, необоснованный отказ суда, что тоже подтверждает профанацию подобного рода декларативных разъяснений.

В пункте 9 Постановления установлено: «Разъяснить судам, что подозреваемый, обвиняемый и их защитники, а также потерпевшие должны быть ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до ее производства. В том случае, если лицо признано подозреваемым, обвиняемым или потерпевшим после назначения судебной экспертизы, оно должно быть ознакомлено с этим постановлением одновременно с признанием его таковым, о чем составляется соответствующий протокол». Каков смысл такого разъяснения, если положение части 3 ст. 195 УПК РФ регламентирует это, если на практике постановление о назначении экспертизы представляется подозреваемому, обвиняемому, не говоря уже о потерпевшем, с проведенным заключением эксперта? При этом сам Верховный Суд РФ не реагирует на подобные нарушения в адресованных ему жалобах, оставляя их нерассмотренными.

Пункт 12 Постановления также «разъясняет» судам в рамках статьи 201 УПК РФ регламентированные этой статьей положения о комплексной экспертизе.

Пункт 13 Постановления посвящен дополнительной экспертизе. Верховный Суд РФ разъясняет понятия «недостаточная ясность» и «полнота» заключения эксперта. Действительно, на сегодняшний день неопределенность содержания данных понятий является камнем преткновения при реализации стороной процесса права назначить дополнительную экспертизу, поскольку за этими понятиями всегда скрываются реальные нарушения, допущенные при производстве экспертизы, и абсолютно противоположное понимание их содержания участниками процесса. Поэтому представляется необходимым, чтобы Верховный Суд РФ, обобщив судебную практику по этому вопросу, представил конкретный перечень нарушений, который стал бы пособием для участников процесса в понимании того, что есть «недостаточная ясность» и «полнота» заключения эксперта. А сегодня для суда все достаточно «ясно» и «полно» в заключении экспертизы, представленной стороной обвинения, а в заключениях, представленных стороной защиты, наоборот, все предельно неясно, категорически неполно. В полной мере указанное относится и к пункту 15 Постановления, где «разъясняется» вопрос, связанный с повторными экспертизами.

Затрагивая в пункте 13 тему методики экспертного исследования, Верховный Суд РФ обходит саму методику молчанием. При этом Верховному Суду должно быть прекрасно известно из многочисленных жалоб, что ее отсутствие в заключениях экспертов в нарушение пункта 9 ч. 1 ст. 204 УПК РФ «содержание и результаты исследований с указанием примененных методик» является самым распространенным нарушением уголовно-процессуального закона при производстве экспертизы.

Методика представляет собой совокупность апробированных способов и приемов, основанных на данных науки, носителем которых выступает эксперт. Методика экспертного исследования — важнейшая объективная характеристика компетентности и профессионализма эксперта, допустимости экспертного исследования.

К экспертной методике предъявляются следующие основные и необходимые требования. Методика экспертного исследования должна:

— быть описана и детализирована в заключении;

— быть апробирована в экспертной практике;

— соответствовать предмету экспертизы и предмету науки;

— связана с объектами экспертного исследования и многое другое. Методика — центральное звено в заключении эксперта, это то, что характеризует экспертизу и с помощью чего она проверяется.

В пункте 14 Постановления говорится: «В зависимости от характера вопросов и объема исследуемых материалов дополнительная экспертиза может быть проведена в судебном заседании». Студентам, изучающим уголовный процесс, известно, что в ходе судебного следствия возможно проводить дополнительную экспертизу. Согласно части 4 ст. 283 УПК РФ «суд по ходатайству сторон либо по своей инициативе назначает повторную либо дополнительную экспертизу». Таким разъяснением Верховный Суд РФ дает понять, что этого положения не знают судьи? Или у Верховного Суда РФ есть основания так полагать?

Пункт 19 Постановления, разъясняющий отношение суда к заключению эксперта, за исключением известных обстоятельств, повторяет положения пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 г. Между тем следует признать необоснованным исключение Верховным Судом РФ общей позиции Верховного Суда СССР по этому поводу. Так, пункт 14 этого Постановления Пленума гласил: «Обратить внимание судов на необходимость устранения случаев некритического отношения к заключению эксперта», а именно этого в наши дни недостает исследованиям доказательств обвинения судом.

Следует признать некорректным положение пункта 20 Постановления: «Заключение и показания специалиста подлежат проверке и оценке по общим правилам (его компетентность и независимость в исходе дела, обоснованность суждений и др.) и могут быть приняты судом или отвергнуты, как и любое другое доказательство». Верховный Суд РФ, говоря о правилах проверки и оценке заключений и показаний специалиста, не учитывает, что данных правил нет: ведь, во-первых, правила — это то, что регламентировано, известно всем. Или они есть, но о них знают только суды? Во-вторых, неизвестно для чего Верховный Суд РФ в скобках указал о компетентности, независимости, обоснованности суждений, поскольку этот перечень является неполным, не охватывает всего многообразия проверки и оценки заключений и показаний специалиста. Тем самым Верховный Суд РФ предлагает судам додумать данный перечень. Впрочем, подобная половинчатость присуща Постановлению Пленума в целом.

Приведенный анализ Постановления Пленума не раскрывает всего многообразия вопросов, которые имеет процессуалист к существующему порядку назначения, проведения и исследования заключения эксперта. Эти вопросы после принятия «нового» постановления остаются неразрешенными.

Так, по уголовному делу N 09830004, рассматриваемому Октябрьским районным судом г. Архангельска, выявлены следующие нарушения.

Согласно статье 198 УПК РФ обвиняемый наделяется комплексом прав при производстве экспертизы. Однако согласно материалам указанного уголовного дела следствие нарушало права гражданина К. на участие в назначении и производстве экспертизы, не обеспечивая реализацию регламентированных прав в одних случаях, недопустимо искажая события в других.

При ознакомлении с постановлением о назначении технической (строительной) судебной экспертизы от 5 июня 2009 г. исходя из прав обвиняемого, предусмотренных статьей 198 УПК РФ, стороной защиты было заявлено ходатайство о включении в состав экспертов избранных ею специалистов, а также ходатайство о личном участии К. при производстве экспертизы (замерах объема работ на объекте экспертного исследования) и даче объяснений экспертам. Постановлением следователя от 8 июня 2009 г. ходатайство удовлетворено частично: К. разрешено участвовать в производстве экспертизы и давать объяснения эксперту, а в остальной части — отказано.

Постановлением судьи Октябрьского районного суда г. Архангельска от 10 июля 2009 г. указанное выше постановление следователя признано незаконным в части отказа в удовлетворении ходатайства о включении в состав экспертов избранных обвиняемым специалистов и отменено. Определением суда кассационной инстанции представление прокурора оставлено без удовлетворения, постановление судьи признано законным и обоснованным.

24 августа 2009 г. следователь К. повторно рассмотрел указанное ходатайство обвиняемого в части включения избранных им экспертов и своим постановлением вновь отказал в его удовлетворении.

Таким образом, с начала июня 2009 г. по ноябрь 2009 г. сторона защиты добивалась реализации своих прав при назначении экспертизы путем обжалования действий следователя. Как установлено позже, в это время следователь направил материалы в экспертное учреждение, не уведомив защиту о начале производства экспертизы и о поручении ее конкретному эксперту. Следователь не уведомил также эксперта о допуске К. к производству экспертизы и не разъяснил обвиняемому конкретные права и возможности по его участию в ней.

16 ноября 2009 г. следователь ознакомил К. и защитника с заключением экспертизы. Несмотря на то что следователь удовлетворил ходатайство подозреваемого о личном участии при производстве экспертизы, последний не был уведомлен ни следователем, ни экспертным учреждением о времени и месте производства экспертных исследований и по этой причине не смог принять участие в ее проведении, а также дать свои объяснения эксперту. В связи с этим после ознакомления с экспертизой К. сделал заявление о незаконности действий следователя при производстве экспертизы и нарушении прав обвиняемого.

Постановлением от 16 ноября 2009 г. следователь признал данное заявление несостоятельным, а свои действия законными. При этом он указал, что гражданин К. сам должен был согласовывать с экспертным учреждением свое участие при производстве экспертизы, поскольку в обязанности следователя такие действия не входят. Это обстоятельство доказывает односторонность следствия, бросает тень подозрения на заключение экспертизы в необъективности ее результатов. Указанный довод следователя не отвечает положениям статьи 11 УПК РФ, которая обязывает следователя не только разъяснить подозреваемому его права, обязанности и ответственность, но и главное — обеспечить возможность осуществления этих прав. На это же обращает внимание часть 2 ст. 16 УПК РФ, указывая, что следователь разъясняет подозреваемому права и обеспечивает возможность защищаться не запрещенными способами и средствами. К. избрал в качестве способа защиты своих интересов включение в состав экспертов избранных им специалистов, а также личное участие при производстве экспертизы, однако следователь не обеспечил ему такую возможность и тем самым нарушил соответствующие права. Действия следователя произведены также вопреки положению статьи 6 УПК РФ, указывающей, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением в том числе защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

В ходе ознакомления с экспертизой К. заявлено ходатайство о предоставлении для ознакомления сведений о квалификации эксперта для решения вопроса о его компетентности. Следователь отказал в удовлетворении ходатайства, указав, что следствие не располагает такими документами, поскольку они находятся в экспертном учреждении. Данные действия следователя также являются незаконными, поскольку не позволяют обвиняемому и защитнику осуществлять свои права на защиту от необоснованных подозрений, притом что экспертная организация являлась коммерческой (следователь поручил провести экспертизу гидротехнического сооружения бюро товарных экспертиз). Самостоятельно истребовать сведения о компетентности эксперта обвиняемый и защитник не имели возможности. Отсутствие таких документов не позволяет следствию, суду и защите давать правовую оценку экспертизе, в том числе с точки зрения компетентности эксперта, поскольку экспертные исследования специалистами в области юриспруденции только и возможно оценить по комплексу обязательных сведений, которые должны содержать исследование. В ходе ознакомления с экспертизой обвиняемым и защитником заявлено ходатайство о предоставлении возможности на своем техническом средстве изготовить копию экспертного заключения, в чем также было отказано со ссылкой на то, что такого права К. не имеет. Подобные действия следователя нарушают права подозреваемого, которому не была обеспечена возможность лично участвовать в производстве экспертизы, а также чинились препятствия в получении заключения экспертизы в целях последующих консультаций с избранными К. специалистами. УПК РФ не содержит запрета на получение копии заключения эксперта до окончания предварительного расследования по делу.

Постановлением следователя К. от 24 августа 2009 г. подозреваемому К. отказано в удовлетворении ходатайства, заявленного после ознакомления с постановлением следователя о назначении технической (строительной) судебной экспертизы, о привлечении в качестве экспертов наравне с экспертами, которых назначило следствие, выбранных специалистов. Основанием для этого, как указано в постановлении, явилось то, что «характер, объем и степень сложности назначенной экспертизы не требуют расширенного круга экспертов, а объективность и компетентность назначенного эксперта не вызывают каких-либо сомнений». Подобной мотивацией следователь нарушает регламентированные УПК РФ гарантии К. как обвиняемого, скрывая за набором слов односторонность и необъективность следствия.

Данный вывод следствия незаконен как по сложным экспертизам, так и по комиссионным. Подозреваемый, обвиняемый, потерпевший вправе ходатайствовать о включении в состав группы экспертов избранных им специалистов (ст. 198 УПК РФ).

Гражданин К. и его защитник не оспаривали наличие или отсутствие необходимости проведения указанной экспертизы, а приняли меры к реализации прав по собиранию доказательств наравне со следствием, провели всестороннее, полное и объективное исследование, т. е. реализовали свое право, регламентированное УПК РФ, которое следователь не обеспечил.

Следователь тем самым существенно ограничил сторону защиты в правах по собиранию доказательств, участию в производстве расследования, а также в возможности привлечь специалиста для решения вопросов, обозначенных в постановлении о назначении экспертизы. Свои права на объективное исследование этих вопросов К. мог реализовать только путем привлечения независимых экспертов (а отнюдь не созерцанием происходящего со стороны, т. е. лишь прочтением постановления о назначении экспертизы), при этом удовлетворение ходатайства обвиняемого никак не могло повлиять на объективность выводов экспертов.

Между тем экспертное учреждение не было поставлено в известность о допуске обвиняемого к участию в экспертизе, что вытекает из текста экспертного заключения. Вывод суда о том, что К. должен был согласовывать свое участие с экспертом самостоятельно, противоречит положениям пункта 1 ч. 4 ст. 57 УПК РФ и статьи 16 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ (в ред. от 28 июня 2009 г.) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Данные нормы устанавливают, что эксперт не вправе без ведома следователя вести переговоры с участниками судебного производства и вступать с ними в контакты по вопросам, связанным с производством экспертизы. Суд не применил указанные положения законов, а также не учел требования статьи 38 УПК РФ, которой определены права и обязанности следователя, неправильно применил и истолковал положение статьи 11 УПК РФ.

Приведенный пример из практики наглядно демонстрирует, сколько актуальных вопросов остались без внимания Верховного Суда РФ при разработке столь долгожданного Постановления Пленума по вопросам судебной экспертизы.

Пленум верховного суда рф экспертиза