Речь адвоката в прениях по уголовному делу в особом порядке образец

Защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка

Признание вины как основы процесса доказывания факта совершения преступления не является аксиомой для современного уголовного права.

0015 — Особый порядок рассмотрения уголовного дела в суде

Лицо может и не соглашаться с предъявленным ему обвинением и отстаивать такую позицию до вынесения приговора суда. А может и полностью признаться в содеянном деянии и выбрать сокращенный порядок рассмотрения уголовного дела статья 314 УПК РФ.

Для того чтобы виновный понес установленную законом уголовную ответственность, органами следствия, дознания или частным обвинителем должны быть представлены все объективные данные доказательства, показания свидетелей и т. Если лицо, защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка преступление, полностью признает свою вину, то это обстоятельство признается в качестве смягчающего и учитывается при определении санкции наказания.

Суд может назначить наказание ниже минимального или условное, как вариант. Тем не менее, действующий уголовно-процессуальный кодекс предусматривает и более простую, скажем так, сокращенную форму судебного рассмотрения уголовных дел о преступных деяниях, максимальный предел которых составляет не выше 10 лет лишения свободы.

Для лиц, которые в полном объеме согласны с предъявленным обвинением, особый порядок судебного разбирательства существенно может повлиять на размер наказания.

Оно может быть реальным, а может быть условным. Это зависит от характера совершенного преступления, размера причиненного ущерба и других факторов. Основной спецификой особого порядка судебного разбирательства является то, что на основании полного признания вины в отношении гражданина постанавливается обвинительный приговор.

Эта сокращенная процедура уголовного судопроизводства предоставляет также существенную льготу лицу, подвергшемуся уголовному преследованию — верхний предел наиболее строгого вида наказания не может быть выше двух третей санкции. То есть, если законом предусмотрено наказание в виде 6 лет лишения свободы, то суд не может назначить больше 4 лет. Кроме того, осужденное в таком порядке лицо освобождается от всех судебных издержек, в первую очередь, от оплаты услуг защитника, если он оказывает свою помощь по назначению суда.

Если во время рассмотрения дела требовалась уплата пошлины, то все выплаты несет государство. Но обращаю внимание читателей МирСовeтов, что у особого порядка есть и важное ограничение — приговор, вынесенный при такой судебной процедуре, не может быть обжалован по мотиву несоответствия выводов, установленных судьей фактическим обстоятельствам дела. То есть, если обвиняемый согласился с фактом совершения деяния, он не может в дальнейшем это опровергнуть, например, заявив, что преступление он не совершал.

На всем этапе предварительного расследования, будь то следствие или дознание, правоохранительными органами, проверяются абсолютно все возможные версии совершенного преступления и устанавливаются все причастные к нему лица. В некоторых следственных отделах и органах прокуратуры введена должность следователя-аналитика. После сбора необходимого объема доказательств виновности того или иного человека органами следствия ему предъявляется обвинение и по окончании расследования ему предоставляется право ознакомиться с материалами уголовного дела.

В случае если уголовное дело расследовалось в форме дознания, то обвиняемому вручается обвинительный акт. Лицо, обвиняемое по конкретной статье, имеет право знакомиться со всеми документами неограниченное количество времени, может пригласить адвоката, имеет право на перерывы, снимать копии и делать записи, задавать вопросы и делать дополнения.

Именно после изучения материалов дела у лица, подвергнутого уголовному преследованию, впервые появляется право заявить ходатайство о рассмотрении уголовного дела в отношении него в особом порядке статья 315 УПК РФ. Кроме того, ходатайствовать об особом порядке судебного разбирательства можно на предварительном слушании дела в суде. Иных возможностей защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка заявления ходатайства об этой упрощенной процедуре рассмотрения дела судом уголовно-процессуальный закон не содержит.

При намерении заявить ходатайство следует тщательно изучить фабулу предъявленного обвинения. То есть суть изложенного, что там написано, каким образом получены сведения и какие выводы сделало обвинение. Защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка, правильно ли органами, производящими предварительное расследование, указана форма вины, установлена цель и мотив преступления, размер причиненного ущерба или тяжесть причинённых телесных повреждений на основании судебно-медицинской экспертизы.

Для этого не следует пренебрегать помощью нанятого адвоката.

Именно профессиональный юрист, который выступает на стороне защиты, может правильно оценить весь объем доказательственной базы и сопоставить его квалификации действий подзащитного. Специалист объяснит суть профессиональных терминов, расскажет, что означает тот или иной вывод обвинения и подскажет, как действовать в той или иной ситуации.

  • Защитительная речь адвоката по уголовному делу в особом порядке пример;
  • Нередки случаи, когда адвокаты, после окончания судебных прений, передают секретарю судебного заседания письменный текст своей защитительной речи, в УПК РФ этот момент не регламентирован, но это целесообразно во всех отношениях, — секретарю удобно формулировать в протоколе судебного заседания позицию защиты, и не исключено, что суд при постановлении приговора, сможет вновь оценить эту позицию на основе текста защитительной речи;
  • Условия акции прозрачны, подробно изложены в соглашении об оказании квалифицированной юридической помощи, копия которого будет вручена вам, а выплаченные вами денежные средства будут официально перечислены на расчетный счет коллегии адвокатов;
  • Запомнился случай, когда адвокат, выслушивая защитительную речь коллеги, мимикой и жестами показывал, что выступающий явно страдает выраженной формой слабоумия, если позволяет себе затрагивать в речи главенствующую роль в содеянном его подзащитного, красноречивые жесты в сторону виска, подчеркивали безаппеляционность этого вывода.

Иногда очень сложно понять, какую тактику избрать для защиты и как себя вести в судебном заседании, поэтому защитник должен уметь донести до обвиняемого смысл происходящего в доступной для того форме. После поступления уголовного дела в судебную инстанцию, еще до начала самого судебного процесса, судья проверяет обоснованность предъявленного обвинения, а также достаточность собранных доказательств.

К этому добавлю, что окончательное решение вопроса о возможности назначения дела в особом порядке судья принимает самостоятельно. Таким образом, судья сам решает, пойти на уступки обвиняемому или.

Прения адвоката по особому порядку

Как видите, подсудимый имеет право решать вопрос о дальнейшем ходе рассмотрения дела, но одобряет его инициативу все же суд. После назначения дела непосредственно уже к рассмотрению, о дате и времени судебного разбирательства извещаются лишь государственный или частный обвинитель, а также подсудимый и его защитник.

Вызов свидетелей, которые могут дать показания как подтверждающие обвинение, так и представляемые стороной защиты не производится, поскольку их показания, как иные доказательства, подтверждающие или опровергающие обвинение, при особом порядке не исследуются.

  • Рассмотрение ходатайства подсудимого о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного подсудимому обвинения, а по уголовным делам частного обвинения — с изложения обвинения частным обвинителем;
  • Его позиция была — оправдательный приговор в отношении В;
  • Весьма вероятно, что в предварительном слушании будет решаться вопрос о вынесении решения по делу в особом порядке;
  • Судебное заседание по ходатайству подсудимого о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в связи с согласием с предъявленным обвинением проводится в порядке, установленном главами 35, 36, 38 и 39 УПК, с учетом требований статьи 316 УКПК РФ.

Допрос лиц, которые могут дать показания относительно данных характеризующих личность подсудимого или помочь в установлении смягчающих и отягчающих обстоятельств, может быть произведен как по ходатайству сторон, так и по инициативе самого председательствующего. Причем сделано это может быть в ходе рассмотрения дела.

Post navigation

После открытия судебного заседания судья устанавливает личность подсудимого, спрашивает его место жительства, работает ли он, имеет ли семью, выясняет добровольность заявленного ходатайства об особом порядке судебного разбирательства. В случае несогласия с предъявленным обвинением или возражениями против такого рассмотрения, поступившими от потерпевшего или прокурора, процедура особого порядка прекращается и принимается решение о рассмотрении дела в обычном — общем порядке судебного разбирательства.

Если стороны единодушно высказались о возможности постановления судом решения в особом порядке, то рассмотрение дела продолжается. После провозглашения обвинительной речи прокурором у подсудимого выясняется, понятно ли ему предъявленное обвинение и согласен ли он с.

  1. Порядок заявления ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве 1. Во-первых, поступив подобным образом, мы так или иначе свяжем себя обещанием, о поспешности и ошибочности которого нам, возможно, придется пожалеть к концу следствия дознания.
  2. Хорошо, что у бывшего секретаря райкома комсомола Ходарковского, есть деньги на адвокатов и прессу, а сколько безвестных Ходорковских, с иными фамилиями, осуждено по России в подобных ситуациях, и адвокаты им помочь не могли, несмотря на свою квалификацию и яркие защитительные речи.
  3. Особый порядок судебного разбирательства. Речь адвокатазащитника подсудимого по уголовному делу о незаконном.
  4. Во-первых, поступив подобным образом, мы так или иначе свяжем себя обещанием, о поспешности и ошибочности которого нам, возможно, придется пожалеть к концу следствия дознания.

И уже после этого исследуются представленные в деле характеристики и данные о наличии смягчающих и отягчающих обстоятельств.

Во время исследования каждого документа подсудимому предоставлено право высказывать свои суждения. Он может пояснить некоторые моменты, ответить на вопросы и высказать соображения.

После изучения указанных материалов суд выясняет у сторон о возможности окончания рассмотрения дела и о наличии дополнений, вопросов.

Уже в стадии прений выслушивается прокурор, который излагает свою позицию относительного предъявленного обвинения и высказывает свои предложения о наказании подсудимого, также, при желании, может выступить и потерпевший.

Он может попросить суд смягчить наказание или заявить ходатайство на возмещение вреда, как морального, так и материального. Затем предоставляется право высказаться подсудимому и защитнику.

При наличии возражений на выступления оппонентов стороны могут их выразить в репликах. Это короткие замечания, которые записывает секретарь судебного заседания, с ними можно ознакомиться позже, при чтении протокола слушания.

Вопрос 405. Особый порядок судебного разбирательства.

Подсудимому предоставляется последнее слово, а затем судья удаляется в совещательную комнату. В последнем слове он может попросить прощения, просить суд о снисходительности, даже просто промолчать. Несмотря на то, что в уголовно-процессуальном законодательстве России имеется прямое указание о возможности постановления лишь обвинительного приговора при рассмотрении дела в особом порядке, Верховным судом уже были даны разъяснения, о том, что по делу, при наличии необходимых условий, могут быть постановлены и другие судебные решения, например, о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон или деятельным раскаянием.

Кстати, об этом подсудимый может и не знать, поэтому важно разъяснить ему весь комплекс прав. Кассационные или апелляционные жалобы на судебные решения, защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка по результатам рассмотрения уголовных дел в особом порядке, в которых содержатся доводы о несогласии с фактическим обстоятельствами дела, не подлежат судебной проверке вышестоящими судебными инстанциями.

То есть подать жалобу на приговор стороны не смогут ни при каких обстоятельствах, тем самым сразу оговаривается, что решение об рассмотрении дела в особом порядке требуется принимать взвешенно и осознанно изначально. На рассмотрение уголовного дела в особом порядке можно защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка соглашаться лицам, которые впервые совершили преступление небольшой тяжести, например, причинение легких телесных повреждений, хулиганство и т.

В этом случае велик шанс, что они получат условное наказание, возместив вред потерпевшей стороне.

  • Рассмотрение уголовных дел судами в особом порядке;
  • Речь в прениях адвоката Панфилова В.

К тому же, как правило, прокуратура снисходительно относится к лицам, которые сотрудничают со следствием, признают свою вину и компенсируют причиненный вред. В некоторых случаях подсудимому самому выгодно получить наказание меньше минимального или отделаться условным сроком, например, если речь идет о краже, где максимальный предел наказания составляет 10 лет лишения свободы.

Так что закон не обязывает соглашаться на особый порядок судебного разбирательства, но рекомендует, если вина полностью доказана и сомнительные доказательства отсутствуют полностью.

В качестве последних подразумевается, что они получены с использованием таких методов несанкционированной видео- аудиозаписи и т. Инесса Хваткова Полезные советы. Post navigation Особый порядок. В описанной выше ситуации мы пошли по следующему пути: В итоге Мосгорсуд прекратил уголовное преследование и признал право на полную реабилитацию.

  1. Адвокат считает приговор суда незаконным и подлежащим.
  2. Чего только стоит порой заметить ошибку при изучении предыдущих приговоров подсудимого. Особый порядок судебного разбирательства с точки зрения адвокатской.
  3. Без данных паспорта иногда проблематично установить, что речь в расписке идет именно об этом.
  4. Примеров тому, более чем достаточно. Позиция переквалификации действий подсудимого по статье уголовного закона, предусматривающую меньшую ответственность за содеянное, когда подсудимый признает вину, но адвокат считает, что его действия неверно квалифицированы предварительным следствием.
  5. Несмотря на некоторый пессимизм в оценке современных возможностей защитника по уголовным делам, адвокат обязан в процессе делать все от него зависящее, использовать весь арсенал законных средств, в целях оправдания подзащитного, либо смягчения его ответственности перед законом.

Почему суд не хочет разобраться? Ведь по сути наказание не может превышать 10 лет. Ну, и далеко мы ушли от тезиса А. И вспомнился рассказ В. Алексей спасибо Вам за статьи которые я читаю с удовольствием. А что у вас есть на тему реабилитация в суде по уголовному защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка в связи с отказом гособвинителя.

Читайте так же:  Адвокат игнатьев

Я готовлю к выпуску книгу по реабилитации в уголовном процессе, поэтому скоро материалы на эту тему должны появиться. Skip to content Признание вины как основы процесса доказывания факта совершения преступления не является аксиомой для современного уголовного права. Понятие Основной спецификой особого порядка судебного разбирательства является то, что на основании полного признания вины в отношении гражданина постанавливается обвинительный приговор.

Особый порядок судебного разбирательства После поступления уголовного дела в судебную инстанцию, еще до начала самого судебного процесса, судья проверяет обоснованность предъявленного обвинения, а также достаточность собранных доказательств. Решение и приговор суда с учетом особого порядка рассмотрения дела Подсудимому предоставляется последнее слово, а затем судья удаляется в совещательную комнату. Инесса Хваткова Полезные советы Критика особого порядка Как не стать легкой добычей оперов, следователей, прокуроров и судей.

Рекомендую прочитать Ответственность за наркотики Психология мошенничества Верьте в себя и надейтесь на удачу Нет повестки — нет проблем Вправе ли моя защитительная речь адвоката по уголовному делу особого порядка претендовать на квартиру?

Участие адвоката в деле. Добавить комментарий Отменить ответ Ваш e-mail не будет опубликован. Комментарий Имя E-mail Сайт Twitter. Как не стать легкой добычей оперов, следователей, прокуроров и судей.

Речь адвоката в прениях по уголовному делу в особом порядке образец

По уголовному делу №1 —12/09

Уважаемый суд! Уважаемые участники процесса!

Настоящее дело лично для меня настолько прецедентно, что невозможно ограничиваться в прениях общими призывами к суду к гуманности, снисхождению и общими оценками юридических факторов.

Допускаю, что и судья и, возможно, прокурор — гособвинитель в процессе имеют большую практику по рассмотренным уголовным делам. Но также допускаю, что и для них настоящее дело — прецедент в их практике. Ведь, если провести глубокий анализ доказательств как полученных при судебном следствии, так и при предварительном расследовании, вникнуть в доводы, приведенные обвиняемым Мухиным Ю.И., причем вникнуть не с голоса, а, прочитав их письменное изложение, причем с карандашом в руках, возникает естественный вопрос: «Кому это все надо?». А логика у Мухина Ю.И. железная и ни одним доказательством обвинения, рассмотренным в судебном следствии, не поколебима.

Впрочем, я могу ошибаться. Ни судья, ни гособвинитель не утруждают себя ответом на этот вопрос и озабочены только тем, как выполнить заказ. А чтобы формально руководствоваться «своей совестью», доводы лучше не читать. Обычное заказное дело, ну и что? Не будем забывать, что мы живем в рыночное время, когда все дела могут быть заказными. Была бы готовность — заказчик всегда найдется!

Становится страшно. Чтобы понять это состояние нужно обладать образным мышлением и мысленно поставить себя на место того несчастного, о котором я поведаю. Допустим, нашли труп. Следователь предъявляет мне обвинение. Я возражаю — какие доказательства?

Следователь — эксперт сказал: «Произошло убийство».

Я отвечаю — а я при чем?

Следователь — Но эксперт сказал, что произошло убийство!

Невольно почувствуешь себя Папой Карло в стране дураков! А, возможно, попросишь провести себе (или следователю) психиатрическую экспертизу.

А может быть подумаешь, что это способ государственной политики и отнесешься к этому толерантно?

Когда я 5 лет назад пришел в адвокатуру меня поучал мой шеф — опытный адвокат. Он учил, что адвокат должен сделать все допустимое законом, чтобы выполнить поручение доверителя. Но если видишь, что тебя не слушают и не желают этого делать, то ниже достоинства «метать бисер перед сви.. .ями».

Я, наконец, понял, почему адвокаты очень неохотно участвуют в политических и заказных делах. Именно по этой причине. Но я не согласен.

Именно потому, что в политических и заказных делах никто не скажет, что ты защищаешь преступника. Ты защищаешь право и правду! Но это так, отступление. Продолжаю.

Вообще — то мы люди простодушные, «совки». Верим в конституционные принципы: правовое государство, человек высшая ценность, правосудие, демократия и т.п.

Поэтому вынуждены уповать на честь и сознательность судей, чтобы спастись в море рыночной демократии.

Настоящее дело настолько просто в своей юридической конструкции, что кажется и говорить тут не о чем.

Настоящее дело настолько сложно в социологическом и политологическом смысле, что говорить можно много.

Конституционно государство Россия не вправе иметь главенствующую, государственную идеологию. И все подвижки в поиске так называемой национальной идеи каждый раз кончаются провалом. Зато конституционно декларируется многообразие идеологий. Что объективно не способствует единству нации и силе государства.

Смею высказать свое личное мнение о том, что государство без главной идеологии — все равно, что человек без мозгов. Биоробот в руках кукловодов!

А раз нет национальной идеи, идеологии и каждый вправе проповедовать свое, ориентируясь на государственные установки, но, думая, что он под защитой закона, правящий режим, исходя из своих интересов, выбирает в жертву неугодного. Причем руководствуется принципами целесообразности. А целесообразность, это следствие ответа на извечный вопрос: «Кому выгодно?».

За что государство может наказать человека в уголовном порядке?

— За деяния, запрещенные уголовным законом под страхом наказания. Как может государство наказать человека в уголовном порядке?

— Исключительно по правилам, установленным уголовно-процессуальным законом.

Политический режим в России защищает себя и состояние так называемой стабильности, в первую очередь от своих граждан, главным образом с помощью закона «О противодействии экстремистской деятельности» и ст. 280 УК «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», которую, не кривя душой, можно назвать политической статьей. Причем закон «О противодействии . » настолько универсален и продолжает совершенствоваться, что при желании под эту деятельность, можно попытаться подвести любую деятельность, даже критику или мыслительную деятельность неугодную политическому режиму, причем самым неожиданным образом.

Я задавал себе вопрос. Почему, если неугодным для кого-то стал Мухин Ю.И., с ним не поступили простым испытанным «ментовским» способом, допустим подбросив наркотик или ржавый пистолет и осудив, так сказать, «по закону» за уголовщину? Как это сделали с писателем Лимоновым. Так вот, вместо инициирования банальной уголовщины, или физического устранения, как Политковской, для Юрия Игнатьевича как для главного редактора газеты для людей не отучившихся размышлять, некими заинтересованными лицами (Ю.И. называет их «лобби Израиля») инициировано прецедентное дело (как говорится, чтобы другим редакторам СМИ неповадно было).

Как говорил председатель Мао, во времена противостояния Китая с СССР и странами соцлагеря: «Главное свалить дерево — обезьяны сами разбегутся!», под деревом подразумевая СССР, а под обезьянами страны соцлагеря.

Так и здесь, если свалить такого главного редактора и публициста как Мухин причем по предмету его деятельности, то в отношении других СМИ будет полная стабильность, как на кладбище.

Вот тут-то кое-кто, некто и воспользовался универсальным законом об экстремизме.

Если говорить откровенно, то эти «кое-кто» с помощью лоббистов -соучастников, либо лоббистов по неволе озабоченных, якобы, защитой общественных отношений, защищаемых этим законом и уголовным кодексом РФ, маскируют признаки, совершаемых кое кем более тяжких преступлений, которые называются шпионаж или государственная измена. Суд приобщил документы, которые представил подсудимый в подтверждении этой версии. Понимаю, что суд в настоящем процессе не будет проводить следствие по этим новым фактам, представленным подсудимым и искать новых обвиняемых по новому составу преступления. Но, исследовав и эти доказательства защиты, из которых видно, что они представлялись Мухиным не в своё оправдание, а еще до предъявления ему обвинения, направлялись в установленном порядке в правоохранительные органы России, с целью пресечь действия агентов иностранных государств, орудующих против России, суд, вынеся решение по этому делу, вправе частным определением (постановлением) инициировать уголовное преследование настоящих преступников. А я в ходе судебного следствия объясняя позицию моего подзащитного, представил документальный пример того, кого и как называли в 1938 г. тех фабриковал уголовные дела и занимался дискредитацией правоохранительных органов.

Так что это не способ защиты обвиняемого — свалить вину на кого угодно, лишь бы уйти ответственности. Достаточно тех доводов обвиняемого и защитника, указывающих на полную юридическую несостоятельность (можно сказать — бредовость), предъявленного главному редактору Мухину обвинения, о котором они говорили в течение всего периода уголовного судопроизводства (уже второй год!).

Получилось так, что чиновник от государства, ничтоже сумняшеся объявляет статью экстремистской, даже не вникнув в её содержание и даже не всю статью, а, выдернув из текста его малую часть и процитировав нормы закона об экстремизме не утруждая себя мыслью. И в дальнейшем на все лады цитирует нормы этого закона и какие-то высказывания, заставляет это делать «бедного лингвиста» и потом же на него и ссылается.

Можно утверждать, что чиновник выполнял чей — то заказ, можно утверждать, что он просто глуп — сути не меняет.

Такой вот универсальный закон!

Но не собираюсь заниматься критикой закона об экстремизме, хотя он этого заслуживает.

Я адвокат, по закону — независимый советник по правовым вопросам. Хорош закон или плох — не тема для разговора в суде.

Однако, насколько правильно понимают, принимают и применяют граждане государства, в том числе граждане — управленцы в государстве, его законы, настолько сильно или слабо само государство.

Классик сказал так: «Государство сильно сознательностью масс». То есть числом думающих граждан, способных самостоятельно мыслить. А я бы добавил: «А не числом недалеких телепузиков, неокрепшие души и мозги которых, чиновники от государства ограждают от серьезных вопросов бытия и сознания, одновременно культивируя у них чисто животные инстинкты: лень, трусость, потребительство. При чем сами же эти чиновники во власти (кроме самых посвященных), насаждая такую вот животную идеологию, становятся её жертвой, ибо сами не способны разобраться в тех вопросах бытия и сознания, которые они душат. К слову сказать, телепузики это реальные персонажи телевизионной передачи середины 90-х годов, для детей — грудничков.

Но манипулировать этими персонажами проще, как проще пасти животных нежели управлять людьми.

Недавно, в связи судебным разбирательством по злополучной статье Дуброва А.В., услышал невольное мнение одного из чиновников, фамилию которого, по этическим соображениям говорить не буду.

Она сказала буквально следующее: «Ваш доверитель (Мухин Ю.И.) действует неправильно!

На мой вопрос: «В чем?», ответила: «Такими вот статьями побуждает к действиям неокрепшие души людей!».

Хотел спросить: «Каких людей? Дошкольного возраста, что ли? К каким действиям?», но чиновник скрылся за дверьми своего кабинета.

Несмотря на серьезные подозрения в пристрастности, я благодарен председательствующей в судебном заседании судье Куприяновой, что она предоставила стороне защиты возможности в полной мере довести свои доводы, выслушала многочисленных свидетелей, ни один из которых не сказал, что какая -либо публикация на страницах газеты «Дуэль» ранит его «неокрепшую душу», наоборот — побуждает думать, развивает мысль! А значит, способствует силе государства, в котором он будет жить. Даже допрошенный свидетель Дашевский показал, как воздействовало прочтение статьи в газете на двух молодых людей. От поддержки мнения автора статьи до осуждения редактора за то, что он опубликовал эту статью.

Люди имеют конституционное право на свободу мысли, получение и распространение информации.

Главный редактор это право людей гарантировал в соответствии с нормами той же конституции и законом о СМИ.

Теперь, собственно о вопросах права.

Что послужило поводом для возбуждения данного уголовного дела?

Как следует из исследованных материалов дела на стадии доследственной проверки, таким поводом явилось сообщение заместителя прокурора г. Москвы в следственный орган УФСБ. А само это сообщение сформировалось на основе поступившего в Генеральную прокуратуру РФ заявления некоего лица (или лиц), якобы, озабоченных тем, что в дискуссионной статье газетной публикации, могут содержаться признаки публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности.

Как, сколько времени и с какой заданностью от прокуратуры проводилась эта проверка, подробно, сказано мной в письменных доводах по исследованию материалов до следственной проверки.

Однако о чем же шла речь в этой газетной дискуссии?

Дискуссия в газете «Дуэль» шла на тему, определяет ли национальность мировоззрение человека и его гражданскую позицию. Что в многонациональной стране может быть более объединяющим и более успокаивающим, чем вывод о том, что национальность и гражданство не зависят друг от друга? Дискуссия шла в четырех номерах газеты, в ней высказалось 12 человек. Было написано 2779 слов (я посчитал), и каждое из этих слов несло какую-то информацию, что-то объясняющую, что-то обосновывающую, к чему-то призывающую. И те читатели, которым эта дискуссия была интересна, воспринимали её именно как дискуссию -как информацию из всех 2779 слов. А как же иначе, ведь это нормальные люди, которые делают для себя выводы из всего, о чем узнали. Тем более что дискуссия велась читателями газеты «Борьбы общественных идей. Для тех, кто любит думать».

Читайте так же:  Как подать на развод в подольске

Гособвинитель говорил, что все люди разные, поэтому каждый может воспринять материал «Смерть России!» по-своему. Это правда. Буквально все свидетели допрошенные в суде, это подтвердили. Они все говорили об авторе статьи Дуброве А.В. совершенно по разному, начиная с того, что он провокатор, кончая тем, что он дурак или впал в истерику. Но большинство свидетелей подтвердили и то, что они вынуждены были заново читать этот материал, поскольку в 2006 г. прочли или просмотрели его без особого интереса и только стараниями прокуратуры, теперь ознакомились с ним подробно.

Никто из свидетелей не увидел в этом материале призывов, что не удивительно, поскольку нам и здравый смысл, и, привлеченные к делу в качестве экспертов лингвисты, объяснили, что призывов без адреса не бывает. Хотя записные эксперты Коршиков и Огорелков нашли каких-то деперсонифицированных адресатов и за них выразили свое личное мнение. Вот тут-то, кстати, оказалась психологическая экспертиза сотрудницы экспертного учреждения Минюста Секераж Т.Н., которая на высоком научно-методическом уровне выполнила указанную экспертизу с использованием практического материала исследования. Никакого воздействия статья Дуброва на граждан, ознакомленных с ней к действиям, запрещенным законом, не оказала. Более того замысел публикатора статьи — главного редактора, а в деле — подсудимого Мухина, эксперт психолог усмотрела, образно говоря в том, чтобы разобраться с «тараканами в голове» у А.В. Дуброва. А.В. Дубров адресовался к Гаврилко, посему все читатели — свидетели и смотрели на эту дискуссию, как на склоку, их не касающуюся.

Возникает вопрос — почему все свидетели не только не увидели в материале «Смерть России!» призывов, но и не запомнили его? Ответ тут один: они прочли все 2779 слов этой дискуссии.

И только прокуратура и следствие ФСБ прочли в этой дискуссии, как следует из обвинительного заключения, всего 124 слова, многократно повторенных гособвинителем при исследовании доказательств, то есть менее 4,5 %. Причем, эти слова Дуброва А.В., которые они предлагают суду вменить в вину главному редактору Мухину Ю.И., вырваны не только из смысла всей дискуссии, но и из смысла отдельных предложений самой статьи Дуброва.

Я прошу суд в приговоре оценить законность подобного чтения текстов, когда из всего текста выбирается 4,5 % разрозненных слов и обрывков предложений и на основе этого суду предлагается объявить экстремистским весь текст.

Хорошо сказала в судебном заседании гособвинитель Яковлева: «Глупо искать черную кошку в темной комнате, тем более что её там нет!».

Чувство самокритики у нашего гособвинителя присутствует. Огорчает только даже не то, что значение слов, что «Лобби», что «Закрома Родины» она не знает и знать не хочет, а то, что категорически отказывается оценивать юридические доводы защиты, полагаясь исключительно на право суда, а если опровергает, то путем банальных рассуждений.

Уголовное дело только тогда может быть возбуждено, если для этого есть основания, то есть достаточные признаки, указывающие на преступление.

Что представляет из себя структура такого состава преступления как «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» ст. 280 УК РФ?

Не знаю, интересно ли было судье наблюдать с чисто профессиональной позиции на состязательность сторон защиты и обвинения. Но мне как профессионалу — юристу, практику — адвокату и теоретику — работавшему преподавателем уголовного права в Международном юридическом институте при Министерстве юстиции РФ, было досадно и обидно за такого оппонента в судебном споре как представитель прокуратуры.

Право, более оригинальными, научно и логично подкованными были многие мои студенты третьекурсники.

Нет! Я ни в коем случае не хочу умалить профподготовку зампрокурора Яковлевой, выступающей гособвинителем в настоящем деле. Чувствую, что за общей её доброжелательностью и легковесностью, она вынуждена скрывать свои знания. В противном случае она перейдет на сторону защиты.

Итак, объективная сторона состава преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ состоит из обязательной совокупности следующих признаков:

1. Публичность — обращенность к широкому кругу людей, способных воспринимать их.

2. Призывы — множество действий, удовлетворяющие понятию призыва.

3. Экстремистская деятельность — дается в дефиниции ст. 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» как перечень, указанных в этой статье деяний. В структуре состава преступления это не одно действие (деяние), а также как и призывы — множество действий (деяний) (т.е. деятельность).

Субъективная сторона данного преступления содержит такие обязательные признаки как вина в форме прямого умысла и цель в виде склонения граждан к осуществлению экстремистских действий.

Деяние только тогда можно считать преступным, когда следователь установит, а суд подтвердит тождественность имеющихся в действительности признаков преступления и указанных, в соответствующих статьях уголовного закона, признаков состава преступления.

Уголовное дело было возбуждено по факту публикации в газете статьи некоего автора (Дуброва), которую следователь признал экстремистским материалом, в то время как этот материл, согласно действующего законодательства РФ, не признавался таковым судом.

Таким образом, оснований для возбуждения уголовного дела по факту публикации материала не экстремистского содержания не было.

Поэтому дело возбуждено:

Во первых, — при отсутствии события преступления. Оно незаконно.

Так как субъект преступления (подозреваемый) при возбуждении дела по факту отсутствует, никто не мог обжаловать такое незаконное возбуждение дела.

Через несколько месяцев предварительного следствия предъявлено обвинение главному редактору газеты «Дуэль» Мухину Ю.И., юридическая формула которого построена так: «3 июля 2006 г. в редакции газеты «Дуэль» Мухин, ознакомившись со всеми статьями, входящими в 27-й (475-й) номер газеты «Дуэль» от 04.07.2006 г. и, зная, о расположении в данном номере экстремистских материалов, на основании полномочий главного редактора подписал указанный номер газеты в тиражирование и принял решение о дальнейшем его распространении на территории Российской Федерации. Таким образом, Мухин Ю.И., опубликовав в 27-м (475-м) номере газеты «Дуэль» от 04.07.2006 г. статью Дуброва А.В. под своим названием «Смерть России!», совершил публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием средств массовой информации, — то есть совершил преступление, предусмотренное ч.2 ст.280 УК РФ».

Таким образом, Мухин обвиняется как главный редактор, действующий «на основании полномочий главного редактора».

Действующий уголовный кодекс РФ предусматривает преступным деянием по ст.280 множественные действия (не менее двух) призывы.

Однократная публикация статьи А.В. Дуброва как бы её не называть «О матери», либо «Смерть России!» не образует состава преступления!

Во вторых, — Мухин ни сам, ни в соавторстве с Дубровым, текст статьи «О матери» не сочинял.

Мухин Ю.И. — главный редактор, т.е. лицо, действующее в соответствии с законом о СМИ, в обязанности которого входит организация выпуска газеты, но не входят цензорские обязанности устанавливать приемлемость для печати, поступающей корреспонденции. Газета «Дуэль» как следует из её названия «Газета борьбы общественных идей. Для тех кто любит думать» предполагает соответствующих читателей, души которых, весьма окрепшие, и мозги, направленные на поиск истины в споре. Не лишена публицистического спора и статья А.В. Дуброва «О матери», направленная в «Дуэль» автором в ответ на публикацию в газете другого её корреспондента Гаврилко, который «зацепил» Дуброва. Как показали все свидетели, данная статья их не особенно заинтересовала, кроме тех, которые выступили с открытым письмом в адрес главного редактора и то только тогда, когда узнали из иного источника о «виртуальной связи А.В. Дуброва с чеченскими сепаратистами.

Никаких призывов никто из свидетелей ни от главного редактора газеты, ни от автора статьи не усмотрел. Никто никаких противоправных действий после прочтения этой статьи не совершал и помыслов на это не имел. Обычный для главного редактора творческий процесс — заполнение газеты корреспондентским материалом, который в данном случае был не самым лучшим и интересным, но в чем — то раскрывающий сущность своего старейшего корреспондента.

Можно понять свидетеля Дашевского, который показал, что, работая в каком-то «антифашистском центре» осуществляет общественный мониторинг российской прессы на предмет отыскания в ней экстремистских, по мнению этого центра материалов и принятия соответствующих профилактических мер.

Также и представитель Россвязьохранкультуры свидетель Новиков, который, защищая, якобы, законность, своих предупреждений в адрес редакции газеты, утверждал, что осуществляет надзор за соблюдением законности в сфере средств массовой информации. А публикацию некоторых статей газеты, которые Россвязьохранкультура считает экстремистскими, он считает возбуждением газетой национальной, религиозной и социальной вражды и розни. Однако о чем содержание статьи А.В. Дуброва «Смерть России!», он не мог сказать.

В своих письменных доводах и при допросе подсудимый показал, насколько юридически безграмотно руководство Россвязьохранкультуры пользуется своими надзорными полномочиями, незаконно выдавая формальные по существу предупреждения.

Естественно, оценочная характеристика этими свидетелями статьи Дуброва, которую один не помнит, другой не понимает в её контексте и в контексте публикации подборки дискуссионных материалов, выявляет их как заинтересованных свидетелей. Хотя, судя по фразе Дашевского, что он будет рад, если Ю.И. суд оправдает, этот свидетель лично не верит в виновность подсудимого, но вынужден отрабатывать свою роль общественного цензора СМИ.

Когда в судебном следствии допрашивали свидетелей защиты, я невольно заметил понимающие улыбки некоторых участников процесса, дескать подсудимый свидетелей подговорил. А кто этим свидетелям подсудимый? Их начальник или работодатель? Он может в случае их несогласия снять их с должности или не повысить в звании, вспомнив какой — нибудь проступок или преступление в их должности? Скажем, они берут взятки, отпуская преступников на свободу, а теперь боятся, что Мухин им об этом вспомнит? Или у Мухина капитал как у Ходорковского и он в состоянии купить общественный интерес к своей персоне, чтобы репортеры обивали пороги суда? Или свидетели — вся его родня? Нет, уважаемый суд! Это вполне самостоятельные люди, понимающие, что такое хорошо, а что такое плохо, как раньше говорили — с активной жизненной позицией. А как они пришли в суд? Так я представлял на обозрение суду мое объявление в газету с просьбой откликнуться Людей.

* /Отдельно хочется сказать о Людях присутствующих в открытых судебных заседаниях/.

А если уж говорить о том, кого, подговорили, то начинать нужно с экспертов в этом деле, которые зависимы от своего начальства, а начальство у них это то ведомство, которое возбудило уголовное дело, которое в то же время организует проведение лингвистических экспертиз, в угоду своим коллегам из следственного подразделения. Все они люди военные и военная субординация при принятии и исполнении решений не может не играть определенной роли. Так вот, эти эксперты-лингвисты дали заключения не только отличные от впечатлений свидетелей, — эксперты делали просто несуразные выводы. Причем, несуразность этих выводов сама по себе видна любому грамотному человеку и она такова, что за таких «экспертов» становится страшно — вдруг эти эксперты прочтут что -нибудь в газете, да и совершат какое — нибудь преступление, вроде поголовногэ уничтожения всех 140 млн. граждан России, а потом сделают себе харакири. Шутка ли!

А каковы эти эксперты профессионалы в своем деле — будет сказано ниже.

Значит субъектом преступления в конкретном случае Мухин, как главный редактор, быть не может.

Далее, юридическая квалификация такого преступления как призывы к осуществлению экстремистской деятельности предусматривает вину в виде прямого умысла, то есть виновный знал, что совершает противозаконное действие и желал его совершения.

Главный редактор Мухин не мог знать, что материал, который он публикует, является экстремистским материалом, так как этот материала не признан судом (и только судом!) ни на момент его публикации, ни через два года спустя.

Какого еще специалиста — лингвиста нужно привлечь адвокатом -защитником для того, чтобы этот специалист объяснил юристам, изучавшим логику в Вузе, этот простой силлогизм!

Значит, в третьих — отсутствует такой обязательный признак состава преступления как вина подсудимого.

В четвертых, — подсудимым в деле является не автор статьи Дубров, а её публикатор — Мухин. Значит предметом доказывания со стороны обвинения должно быть установление цели у подсудимого, направленной на склонение граждан к осуществлению экстремистской деятельности, как обязательного признака субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ.

Никаких доказательств того, что подсудимый преследовал цель побуждения людей к экстремистским действиям, обвинение не представило. А психологическое исследование в составе комплексной психолого лингвистической экспертизы конкретно показало, что такой цели подсудимый не имел.

В тоже время защита утверждает, а психологическая экспертиза подтверждает, что цель, преследуемая главным редактором газеты Мухиным, при публикации этой статьи была совсем другая — убедить читателей, путем полемики и к дискуссии, в том, что национальность не определяет мировоззрение человека. И то, что эта дискуссия состоялась, доказывает, что эта цель достигнута.

Подтверждением наличие этой дискуссии служат следующие материалы из подборки «Смерть России!» в составе:

1. Сообщение Дуброва в «Дуэли» № 18-19 (467) за 02.05.06

2. Письмо Гаврилко «Важна фамилия?» в газету «Дуэль» № 23 за 2006 г.

3. Письмо Дуброва «О матери» в №27 (475) газеты в подборке «Смерть России!».

4. Вопрос читателя главному редактору газеты «Вопрос», с приложением информация полученной по интернету с сайта «Кавказ центр» в том же номере ив той же подборке.

Читайте так же:  Приказ 320 уфмс

5. Ответ Мухина Ю.И. о том, что Дубров, это корреспондент газеты в Вене, там же.

6. Коллективное письмо ряда читателей в газету «Позиция» с их реакцией на письмо Дуброва в №33 газеты «Дуэль» за 2006 год.

7. Ответ главного редактора Мухина Ю.И. «Связным» на претензии к нему со стороны ряда читателей в том же номере газеты.

В пятых, — даже если бы материал, опубликованный главным редактором газеты был бы ранее судом признан экстремистским, санкция к главному редактору могла бы быть применена с 2007 г. только в соответствии с административным кодексом, в виде штрафа. То есть публикация главным редактором материала, который в установленном законом порядке признан экстремистским, не образует состава преступления.

Понятно, что «если бы, да кабы» не может быть юридически значимым обстоятельством в конкретном уголовном деле. Привожу так, исключительно для сведения.

Судебное следствие в полной мере установило вышеприведенные факты. Хотя они были известны еще по результатам предварительного следствия. О чем неоднократно защита сообщала как устно, так и в письменном виде, еще на стадии предварительного слушания.

Под словом судебное следствие подразумеваю стадию процесса и документы исследованные в этой стадии.

А то, что обвинитель все доводы защиты, основанные исключительно на нормах действующего законодательства и содержанием обвинительного заключения, парировала банальными рассуждениями (что вынудило даже защитника обратиться к суду с призывом о более серьезном отношении настоящему делу) не значит, что этих фактических и юридических обстоятельств нет.

Новое состоит в том, на что в ходе судебного следствия сторона защиты неоднократно обращала внимание суда, так это попытки гособвинителя вытащить дело за пределы судебного разбирательства (ст. 252 УПК п-т 1 которой гласит «Судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению») и постоянное муссирование им (гособвинителем) вопросов, не входящих в предъявленное обвинение и не нашедших документального подтверждения в обвинительном заключении.

Так, якобы, преступное деяние Мухина, в обвинительном заключении сформулировано так:

«3 июля 2006 г. в редакции газеты «Дуэль» Мухин, ознакомившись со всеми статьями, входящими в 27- й (475-й) номер газеты «Дуэль» от 04.07.2006 г. и, зная о расположении в данном номере экстремистских материалов, на основании полномочий главного редактора подписал указанный номер газеты в тиражирование и принял решение о дальнейшем его распространении на территории г. Москвы и на территории Российской Федерации. Таким образом, Мухин Ю.И., опубликовав в 27- м (475-м) от 04.07.2006 г. номере газеты «Дуэль» статью Дуброва А.В. под своим наименованием «Смерть России!», совершил публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием средств массовой информации, — то есть совершил преступление, предусмотренное ч.2 ст. 280 УК РФ».

Во первых, как было сказано выше — согласно диспозиции ст. 280 УК РФ, преступным деянием являются призывы (то есть не менее двух призывов), а здесь однократное действие — опубликовал одну статью, причем один раз. Где преступление?

Во вторых, — никаких других фактов деяний, образующих состав преступления, за которое можно осудить обвиняемого Мухина, ни в выводах, ни в доказательственной части обвинительное заключение не содержит.

Речь идет исключительно о статье Дуброва А.В. и не более и то, что эту статью следователь посчитал экстремистской, а главный редактор экстремистской её не посчитал и опубликовал. Никакой иной деятельности Мухина, которую можно было бы предполагать экстремистской, следователь не усмотрел и в вину ему не ставил.

Последующее, после публикации статьи предупреждение газете от контролирующего органа за эту статью, основанное на внутренней экспертизе, не является тем юридическим фактом, который мог бы на законном основании запретить главному редактору её ранее опубликовать или обосновывать предъявление главному редактору обвинения. То есть это предупреждение, которое, кстати, Мухин посчитал незаконным и обжаловал, в силу его временной характеристики (оно последовало после «деяния») не несет в себе доказательственного значения.

Другие материалы газеты, опубликованные главным редактором Мухиным, по которым выносились предупреждения, не являются предметом, инкриминируемого подсудимому деяния. Поэтому исследование этих материалов не допустимо, с точки зрения пределов настоящего судебного разбирательства.

Все это было видно на момент поступления дела в суд. И то, что так называемое обвинение главного редактора Мухина и все дело представляют из себя «мыльный пузырь» защита дважды заявляла в суде и предлагала обвинителю не позориться, а отказаться от обвинения. Однако гособвинитель продолжает его надувать.

Видя бесперспективность поддерживать обвинение в объеме, представленного в суд обвинительного заключения, гособвинитель, движимый не законом, но то — ли личными, то — ли корпоративными, то — ли иными интересами (о чем обоснованно сказано подсудимым в заявлении об отводе прокурора) настойчиво формирует новую фабулу обвинения.

Я еще и еще раз вынужден говорить, что новая фабула обвинения может быть составлена только в результате грубого процессуального нарушения «Выход за пределы судебного разбирательства», запрещенный ст. 252 УПК РФ.

О чем дважды письменно заявляла защита в ходе судебного следствия. Если забылось, я вынужден вновь огласить тексты этих заявлений.

ХОДАТАЙСТВО от 12 ноября 2008 г. Об исключении доказательства

ЗАЯВЛЕНИЕ от 27 ноября .2008 г.

О недопустимости выхода судебного разбирательства за пределы предъявленного подсудимому обвинения

То есть, в пределах, предъявленного подсудимому Мухину обвинения, недопустимо исследовать редакционную политику газеты «Дуэль», специфику публикуемых материалов, мнение свидетелей о профессиональном и идеологическом уровне подсудимого, о его симпатиях и антипатиях.

Обвинение в судебном разбирательстве попыталось помимо, предъявленного Мухину обвинения в том, что он опубликовал статью, вменить в вину и то, что дал название.

Таким образом, обвинение предлагает суду попрать правовую норму, указанную во второй части предложения в пункте 1 ст. 252 УПК РФ и дать оценку обстоятельствам, вынесенным в судебное разбирательство за рамками предъявленного Мухину обвинения.

Но, пункт 2 статьи 252 УПК РФ «Пределы судебного разбирательства» требует:

«2. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту».

Вопреки диспозиции нормы, установленной ч.8 ст.246 УПК РФ, которая разрешает изменение обвинения только в сторону смягчения, гособвинитель путем включения в юридическую квалификацию преступления новых эпизодов деяния, осуществляет попытку увеличить фактический объем обвинения.

Российские суды руководствуются обязательными для них разъяснениями в виде постановлений Пленумов Верховного Суда РФ.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 сентября 1975 г. № 5 «О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел» (в редакции от 21 декабря 1993 г., с изменениями от 6 февраля 2007 г.) в п.2 Верховный Суд прямо указывает: «В соответствии с требованиями ст. 252 УПК РФ при судебном разбирательстве не допускается изменение обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от предъявленного обвинения. Разъяснить, что изменением обвинения на более тяжкое следует считать случаи, когда: . б) в обвинение включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), влекущие изменение квалификации преступления на закон, предусматривающий более строгое наказание, либо увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного» (. ).

Также, суд не может в ходе судебного разбирательства изменить обвинение, если оно влечет за собой нарушение права подсудимого на защиту.

По смыслу уголовно — процессуального закона под таким изменением обвинения понимается появление новых фактических обстоятельств, хотя и не ухудшающих положение подсудимого, но требующих своего исследования и времени, необходимого для подготовки подсудимого к защите против них в порядке, предусмотренном законом.

Все эти процессуальные нарушения имели место в настоящем судебном разбирательстве.

Показательно и такое обстоятельство, имевшее место в ходе судебного разбирательства (с/з от 19 января 2009 г.). Мною, защитником было заявлено письменное ходатайство (в материалах дела), основанное на том, что в ходе судебного разбирательства сторона защиты объективно (ввиду отсутствия возможности, путем допроса потерпевшего (за отсутствием такового в данном деле), а также свидетелей обвинения по основным обстоятельствам, подлежащим доказыванию (о событии преступлении и его составу), в том числе отказе суда в неоднократных ходатайствах защиты о допросе в качестве свидетеля следователя

Баранова и отказе давать какие-либо пояснения по сути гособвинителем), лишена возможности знать, в чем же конкретно обвиняется подсудимый.

Так, обвинительное заключение утверждает, что Мухин опубликовал только статью А.В. Дуброва «О матери», которую обвинение называет «Смерть России!», но гособвинитель расспрашивает свидетелей по моментам, совершенно не отраженным в обвинительном заключении.

Так в чем конкретно Мухин обвиняется — в том, что записано в его обвинительном заключении — в публикации одной статьи — или в том, что он как-то не так редактирует газету «Дуэль»? Этот вопрос висел на всем протяжении судебного разбирательства.

И я, в интересах своего подзащитного, считал своим правом и обязанностью требовать уточнения по предмету обвинения, чтобы понять, какое конкретное деяние моего подзащитного обвинение считает преступным. Посему просил разъяснения суда с отражением этого разъяснения в протоколе судебного заседания.

Отсутствие четкого ответа на этот вопрос затрудняет подсудимому осознать сущность обвинения, сформированного на стадии судебного следствия, и до сих пор поддерживаемого гособвинителем.

На что председательствующий ответила, что-то несуразное: И то, что это ходатайство вовсе не ходатайство защиты, а заявление. И то, что в УПК нет нормы, которая обязывает суд разъяснять этот вопрос защите. И то, что суд разъяснит это в приговоре.

Однако, во-первых, — «Обвиняемый вправе: 1) знать, в чем он обвиняется;. » (п.1 ч.4 ст.47 УПК РФ). И это его право знать юридические и фактические основания обвинения не ограничиваются моментом предъявления ему обвинения, что юридически подтверждается нормой, установленной п.21 ч.4 вышеуказанной статьи кодекса «защищаться иными средствами и способами, не запрещенными настоящим Кодексом».

А во-вторых, не верю, что такие юридические понятия как « не обязан» и « не в праве» профессиональный юрист — судья считает тождественными.

Защита поняла отказ судьи разъяснить указанное обстоятельство, как сознательное ущемление право обвиняемого на защиту и таким образом попытку формирование неправосудного приговора.

Если суд примет во внимание незаконно расширенный объем обвинения (включение новых, не указанных в обвинительном заключении эпизодов, вместо единичного, как следует из обвинительного заключения), то подсудимый может не быть оправдан за отсутствием в его действиях события преступления и может быть незаконно осужден.

Указанное выше действие гособвинителя, является грубым нарушением процессуального законодательства, в том числе нарушением конституционно закрепленного и общепризнанного международного принципа права обвиняемого на защиту.

Поэтому приговор, постановленный на основе обстоятельств, не указанных в обвинительном заключении и не вменяемых в вину обвиняемому будет несправедлив и незаконен, и несомненно отменен вышестоящим судом.

В пятых, — теперь о призыве как объективной стороне состава данного преступления.

Как правильно указывали эксперты и специалист — лингвисты, ПРИЗЫВ -это речевой акт, обращенный к адресату с целью побудить его выполнить некоторые действия или совокупность действий.

Призывы могут быть разные. Вот курьезный случай. В середине 50-х годов 20 века в разгар холодной войны на Западе в ходу был призыв «Русские идут!», несомненно, призыв, т.к. представлял речевую конструкцию, побуждающую «западных» людей к действиям. В данном случае — «Спасайся, кто может!».

Именно так и воспринял этот клич бывший министр обороны США Макнамара (если не ошибаюсь), который выбросился из окна с криком «Лучше быть мертвым, чем красным!».

А в уголовно — правовой интерпретации, применительно к ст. 280 УК РФ, призыв — это активное воздействие на сознание и волю людей с целью склонить их к действиям, указанным в законе «О противодействии экстремистской деятельности».

Обязательное требование к призывам является их публичность. То есть обращение к широкому кругу людей. Причем, публика должна воспринимать призывы. То есть не просто слушать слова, обращенные к ним, но и понимать их содержание.

Поэтому, естественно, не могут быть квалифицированы как призывы слова на непонятном языке, или обращенные к недееспособным лицам, или вообще , риторические заклинания, типа последней фразы «Смерть России!» в статье А.В. Дуброва. При допросе в суде эксперт-лингвист Коршиков, который по определению должен быть безусловным специалистов в лингвистическом определении понятия «призыв», выдал нам «классический пример» с «Солнцем»! Что характеризует степень достоверности его экспертного заключения, как доказательства.

Цель в квалификации данного преступления — склонить граждан к осуществлению экстремистской деятельности — обязательный признак состава преступления, должен быть однозначно установлен судом, чтобы признать человека виновным в совершении этого преступления.

Хоть один из допрошенных свидетелей показал, что публикация Мухиным газетного материала, который следствие признало незаконно экстремистским материалом, склонило его к действиям, которые законодательство РФ считает экстремистскими?

Даже, явно заинтересованное лицо — свидетель Дашевский и тот на допросе в суде не признался, что, прочитав статью Дуброва Вернуться на главную

Речь адвоката в прениях по уголовному делу в особом порядке образец