Сталинский налог

Про, строгий, сталинский налог

В сталинские времена в Советском Союзе сделали налог на все виды продовольствия. Сдавали молоко, мясо, шерсть, яйца. Одна, выйская, колхозница от безысходности склала и спела частушку:

«Куда тётушка пошла?
Чего в подоле понесла?
Продовольственный налог.
От пи- — — -ки хохолок. ».

Время тогда было послевоенное, строгое. Языки злые сделали своё дело, донесли кому надо. Посадили неграмотную колхозницу в тюрьму.

( Сведения из интернета: Уровень оброка в сталинском СССР в ходе его истории неуклонно повышался. Если в 1940 году колхозный двор был обязан сдать в год 32-45 килограммов мяса (единоличники — от 62 до 90 килограммов), то в 1948 году — уже 40-60 килограммов мяса. По молоку обязательные поставки выросли в среднем со 180-200 литров до 280-300 литров в год. В 1948 году колхозный двор также был обязан сдавать ежегодно от 30 до 150 куриных яиц. Госпоставки также регламентировали количество шерсти, картофеля, овощей и т.п. продуктов с каждого колхозного приусадебного участка.)

Повинности советских крестьян при Сталине

Экономической основой сталинского СССР, который сейчас культивирует в РФ госпропаганда, являлась сверх-эксплуатация села. По уровню экономического и административного прессинга это были самые тяжелые времена для русских крестьян. Блог Толкователя просуммировал общие повинности советских «аграриев».

В конце 20-х годов прошлого века свыше 80% населения СССР проживало в сельской местности, с учетом малых городов — до 90%. Практически все они в сталинском СССР были превращены в нечто среднее между государственными рабами-илотами, как в древней Спарте, и позднеримскими колонами, отбывающими бесчисленное количество экономических, трудовых и прочих повинностей. Выкачивание средств из русской деревни большевики прекратили лишь в 60-70-х годах прошлого века (когда были разработаны нефтегазовые и рудные месторождения Сибири), а паспорта колхозники получили окончательно лишь к концу 70-х — началу 80-х годов XX века.

В 90-х — начале 2000-х годов в РФ небольшими тиражами были выпущены несколько монографий и сборников документов о реальной жизни сталинской деревни. Одним из таких изданий была работа РАН и Вологодского пединститута «Повинности российского крестьянства в 1930-1960-х годах» М.А. Безнина, Т.М. Димони и Л.В. Изюмовой, изданная в 2001 году (скачать ее можно здесь). По мнению авторов, советское крестьянство фактически жило в условиях государственного феодализма, отдавая оброк — госпоставки (отменены лишь в 1958 году), отрабатывая барщину (регулируемый минимум отработки), который исчез лишь к концу 60-х годов, и выплачивая денежные налоги.

Как пишут ученые, созданная коммунистами в 30-х годах прошлого века система сверх-эксплуатации русского крестьянства условно делилась на три части:

Отработки

Каждый советский крестьянин был обязан отработать определенный минимум «трудодней» как в колхозе, так и на общественных работах. В трудовую повинность также включались вполне себе средневековые «обязательства» по гужевым, строительным отработкам, работе на лесоповале, ремонте дорог и так далее. В 1939 году постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР было определено, что обязательный годовой минимум трудодней для женщин в возрасте от 16 до 55 и мужчин от 16 до 60 лет в колхозах устанавливается в размере 60-100 в год. В 40-50-х годах этот минимум был увеличен и к моменту смерти Сталина составлял уже усреднено 150 трудодней в год для женщин и 200 — для мужчин.

Окончательно такая система принудительных отработок исчезла лишь в 1969 году, когда колхозникам была гарантирована зарплата не реже 1 раза в месяц.

Колхозникам за трудодни полагалось, конечно, некоторое вознаграждение, однако его размер обычно был весьма и весьма низким, а часто они вовсе не оплачивались (об этом на примере ряда колхозов в сталинской России блог Толкователя рассказал ранее). К примеру, из оплаты трудодней колхозников, работавших возчиками на лесозаготовках, до 50% забирал себе колхоз. Зимой 1940-1941 годов на лесозаготовках трудилось до 1 миллиона советских крестьян.

Ряд отработок был бесплатным. Так, в сталинской России каждый колхозник с 30-х годов должен был отработать 6 дней в году на строительстве и ремонте местных дорог (единоличники — 12 дней). Эта повинность была отменена лишь в 1958 году. В 1933-1937 годах всего на строительство и ремонт дорог было мобилизовано 79 миллионов человек, а также 161 тысяча автомобилей и 35 тысяч тракторов.

Натуральный оброк

В 1932-1933 годах советские колхозники получили «обязательства» по государственным поставкам. Как правило, это был перечень видов сельскохозяйственной продукции, которые производили колхоз и личные подворья крестьян. С 1934 года размер поставок с дворов крестьян-единоличников и колхозников был уравнен, а с 1940 года в стране был введен погектарный принцип исчисления обязательных поставок с колхозов, который затем распространился и на приусадебные участки крестьян.

Уровень оброка в сталинском СССР в ходе его истории неуклонно повышался. Если в 1940 году колхозный двор был обязан сдать в год 32-45 килограммов мяса (единоличники — от 62 до 90 килограммов), то в 1948 году — уже 40-60 килограммов мяса. По молоку обязательные поставки выросли в среднем со 180-200 литров до 280-300 литров в год. В 1948 году колхозный двор также был обязан сдавать ежегодно от 30 до 150 куриных яиц. Госпоставки также регламентировали количество шерсти, картофеля, овощей и т.п. продуктов с каждого колхозного приусадебного участка.

При этом, что немаловажно, от уплаты обязательных поставок, например, по мясу и яйцам, не освобождались дворы, которые не имели мясных животных (это произошло лишь в 1954 году) или кур (их можно было заменить денежными выплатами или иными продуктами). Лишь после смерти Сталина в 1953 году государство снизило объемы таких поставок, в связи с чем советские колхозники на радостях даже сочинили поговорку — «пришел Маленков, поели блинков». Окончательно оброк у советских крестьян был отменен в 1958 году.

Денежная повинность

Эти повинности делились на государственные, местные налоги, «добровольно-принудительные» сборы и займы. Самым «древним» в СССР был сельскохозяйственный налог, введенный еще в 1923 году. После «угара» НЭПа, он был приспособлен для новых реалий. Этим налогом облагались все возможные доходы крестьянской семьи в любой сфере. В 1933-1938 годах каждое хозяйство платило в среднем 15-30 рублей в год. С 1939 года твердые ставки сельхозналога были заменены прогрессивной шкалой, что позволило государству постоянно увеличивать его размеры. В среднем размеры налога с вмененного денежного дохода составляли около 7-11%. Такие относительно небольшие, на современный взгляд ставки, не должны вводить в заблуждение — ведь налогооблагаемая база рассчитывалась по придуманной государством «доходности».

С началом войны в 1941 году для крестьян была введена дополнительная надбавка к этому налогу в размере 100% от его объема (заменена военным налогом в 1942 году, который составлял от 150 до 600 рублей в год с члена хозяйства). Суть этого налога заключалась в том, что государство устанавливало размер получаемого с подворья объема производства сельскохозяйственной продукции и так называемые расчетные нормы ее доходности. По сути, это был инструмент открытого грабежа крестьян со стороны государства.

К примеру, большевики считали в 1940 году, что годовая доходность коровы — 600 рублей. Помимо того, что крестьянин с нее был обязан уплатить натуральный оброк (обязательные госпоставки в виде молока и мяса), а также госзакупки (как правило, это касалось более колхозов, но часто эти сборы платили и сами крестьяне) по мясу и молоку по специально заниженным ценам, он еще должен был выплатить до 50-60 рублей деньгами за нее. В таком свете видно, что ни о каком «малом» давлении налогового пресса говорить не приходится.

Как правило, реальное состояние хозяйства крестьян финансовые органы мало волновало.

В 1942-1943 годах нормы доходности были увеличены в 3-4 раза, соответственно, вырос объем вмененного сельхозналога. Затем этот налог (точнее, нормы доходности) четырежды возрастали в 1947-1948 годах. Следующее увеличение пришлось на 1950 год. А в 1952 году состоялся апофеоз сталинской налоговой живодерни — налогом были обложены цыплята, новорожденные поросята, телята и ягнята. Кроме того, сельхозналог колхозники были обязаны платить и с продуктов (овощи, картофель), которые им выплачивались в колхозе за трудодни (причем с этих выплат колхоз брал налоги, поэтому получалось как бы двойное налогообложение для каждого агрария).

Если в 1940 году расчетная норма доходности коровы, как уже было указано выше, составляла 600 рублей, то в 1948 году — 3500 рублей, свиньи — 300 и 1500 рублей, соответственно, сотки картофельного огорода — 12 и 120 рублей, козы или овцы — 40 и 350 рублей, соответственно. Многие советские крестьяне вынуждены были переходить на содержание так называемых «сталинских коров» — коз, которые в налоговом плане обходились дешевле.

Стоит также отметить, что льготы по сельхозналогу, которые имели инвалиды, ветераны войны, нетрудоспособные крестьяне и ряд других категорий советских илотов, во второй половине 40-х годов по большей части были упразднены. Если в 1947 году средний двор в РСФСР в год платил до 370 рублей сельхозналога, то в 1951 году — уже 519 рублей. Необходимо понимать, что продать на колхозном рынке какие-либо продукты, чтобы расплатиться с налогом было непросто — во-первых, из-за снижения цен на продукты, во-вторых, из-за административных и налоговых сложностей. В результате постоянно росло число должников (их задолженность была прощена лишь в 1953-1954 годах).

Читайте так же:  Приказ на отпуск форма т-6 образец заполнения

Лишь после смерти Сталина размеры сельхозналога были существенно уменьшены, а к 1965 году они в среднем составили лишь около трети от уровня 1951 года.

Помимо этого налога, советские крестьяне были обязаны покупать облигации государственных займов (они выпускались в 1927-1958 годах, СССР их не оплатил, произведя по сути дефолт по этим обязательствам). Кроме того, каждая колхозная семья была обязана уплачивать «добровольные сборы» — так называемое самообложение.

В области косвенных сборов сталинский СССР был местом, где мало кто из современных неосталинистов захотел бы жить. Так, крестьяне и даже горожане были обязаны платить налог за рыбалку (что сегодня почему-то возмущает патриотическую общественность, когда с подобными предложениями выступает кто-либо из тандема), налог на холостяков и малодетных, налог на собак, налог на транспортные средства (платить надо было даже за велосипеды) и так далее.

Личные подворья крестьян, которые постоянно подвергались урезанию, были самым эффективным поставщиком продуктов в СССР — несмотря на скромную долю в общем фонде сельскохозяйственных земель (не более 5-7%), они давали по обязательным государственным поставкам в 1940 году до 30% всего картофеля в стране, мясу скота и птицы — 25 %, яйцам — 100%, молоку — 26%, шерсти — 22%.

В заключение необходимо сказать, что за отказ от выполнения повинностей государству крестьян ожидали как штрафы, так и высылка. Несмотря на декларируемые современными сталинистами и госпатриотами тезисы о якобы бесплатном образовании в СССР, сельские школы (в которых училось абсолютное большинство населения тогдашнего СССР) были обязаны содержать сами колхозники и за свой счет платить довольствие учителям, а также оплачивать учебники и прочие материалы. Это же касалось детских садов (если они вообще были в колхозе), больниц и других учреждений социальной сферы.

Иллюстрации Валерия Барыкина

Сталинские налоги: читая монографию В.А. Ильиных .

Из ЖЖ ihistorian

Ильиных В.А. Налогово-податное обложение сибирской деревни. Конец 1920-х – начало 1950-х гг . Новосибирск: ГУП РПО СО РАСХН, 2004.
Среди ссылок автора есть такая: Гущин Н.Я., Ильиных В.А. Классовая борьба в сибирской деревне (1920-е – середина 1930-х гг. Новосибирск, 1987. Автор давно в теме.

«Проблема исторических судеб российского крестьянства является одной из ключевых для понимания особенностей отечественной истории. В условиях современной общественной практики особую актуальность приобретает анализ социальных изменений в деревне в переломные для страны периоды, из которых особо значимой, с точки зрения непосредственных результатов и долговременных последствий, является эпоха сталинизма. В это время произошло т.н. социалистическое раскрестьянивание российской деревни, основное социально-классовое содержание которого заключалось в насильственной ликвидации крестьянства как класса свободных мелких товаропроизводителей и его трансформации в лично и экономически зависимый от государства и эксплуатируемый последним социальный слой колхозного крестьянства. Одно из центральных звеньев во взаимосвязанной цепи используемых сталинским режимом катализаторов процесса раскрестьянивания занимало налогово-податное обложение деревни».

Странный термин «социалистическое раскрестьянивание». Даже про крепостную зависимость, когда оный крестьянин мало отличался от раба, — никому в голову не приходило утверждать, что он при этом раскрестьянивался. Сегодня в РФ масса мелких товаропроизводителей, но никто их крестьянами не считает.В свое время капитализм покончил с мелкими свободными производителями-ремесленниками, организовав фабрику, — вполне аналогичный процесс.
Википедия дает такое определение:
«Крестьяне — население, занятое в сельскохозяйственном производстве…Неотъемлемые признаки крестьянина: работа на земле, проживание в деревне или селе, регулирующая роль традиции во всех сферах жизни». Неужели при Сталине деревни исчезли, а на земле перестали работать?
Далее. «Лично и экономически зависимый от государства и эксплуатируемый последним социальный слой». Это в каком государстве нельзя подтянуть под это определение любой социальный слой, кроме «олигархов»? Я зависим от государства лично, когда хочу зарегистрировать рождение ребенка, брак, выехать за границу, сменить место жительства, построить дом… Экономически я зависим от государства, которое решает могу ли я купить землю, заняться каким-то видом бизнеса, взять в аренду, величину налогов и пошлин, количество и качество проверок, — в любом из этих случаев решение чиновника способно меня разорить или обогатить. Эксплуатируем ли я государством? Любое государство взимает налоги. Прибавочная стоимость? Это да – само государство этим как бы не занимается. Оно создало для этого класс «новых русских». Тут дело вкуса: кому-то нравится, когда прибавочную стоимость изымает государство и тратит на экономическое развитие, науку и социальные программы, кто-то защищает право абрамовичей тратить изъятую прибавочную стоимость на личные яхты и футбольные клубы.
Насколько точнее давали советские историки определения классов и социальных слоев, медведя научить могли. Наверное и хотели этого – научить. А сегодня для чего такие туманные определения даются?
У меня ответ такой: первым же абзацем автор дает сигнал спонсорам, — «мы одной крови»…

«Принципиальное значение для понимания российской специфики также имеет проблема осуществления в нашей стране реформ и преобразований, приводивших к ее ускоренной модернизации. При этом особую актуальность приобретает изучение сталинской сверхиндустриализации , в рамках которой были заложены важнейшие структурные особенности современной экономики России. Ее проведение обеспечивалось тотальной перекачкой материальных и людских ресурсов деревни в индустриальный сектор . Налогово-податное обложение являлось стержневым механизмом данного процесса».

Интересно, хлынувший в деревню поток тракторов и прочей техники, специалистов, программы по электрификации деревни, развертывания там систем образования, медицинской, ветеринарной, агрономической помощи, — это тоже тотальная перекачка ресурсов деревни ?
Непонятно зачем автор исказил общепринятый термин индустриализация на сверхиндустриализацию. Разве, чтобы поставить под сомнение саму идею индустриального развития…

«Необходимость исследования проблем налогообложения деревни в конце 1920-х – начале 1950-х гг. также определяется их недостаточной изученностью. В советский период вопросов налоговой политики касались многие отечественные исследователи. Однако, несмотря на наличие большого количества опубликованных работ различного объема, советская историография темы отличалась высокой степенью фрагментарности.

Функциональное единые составляющие налогово-податной системы – натуральное и денежное обложение – рассматривались обособленно. При этом, монографический анализ порядка взимания денежных налогов, равно как и организации налоговых заготовок сельхозпродуктов за длительный отрезок времени, был проведен лишь в ряде работ специалистов налоговых и заготовительных органов, экономистов и правоведов[1]. Советские историки, как правило, исследовали указанную тематику в работах, имеющих более широкое тематическое, но более узкое хронологическое поле освещения[2]. Так, хлебозаготовки конца 1920‑х гг. рассматривались в рамках решения проблемы классовой борьбы , заготовки в 1930-е – начале 1950-х гг. – становления и развития колхозного строя, а налогообложение колхозного крестьянства – вкупе с вопросом о его материальном благосостоянии.

Континуум не был достигнут даже в фундаментальных обобщающих трудах советских историков, в которых этапы эволюции порядка обложения деревни (конец 1920-х, начало и середина 1930-х, конец 1930-х – начало 1940-х гг., Великая Отечественная война, послевоенный период) анализируются изолированно[3]. В то же время указанные временные отрезки составляют целостный этап истории страны.

Не исследовались такие принципиально важные проблемы функционирования налогово-податной системы, как сопротивление крестьянства политике государства , репрессивная ее составляющая. Исключение составляла лишь монография Ю.А. Мошкова, в которой затрагивались темы крестьянского сопротивления («классовой борьбы») хлебозаготовительной политике и был показан реальный масштаб антикрестьянских репрессий[4]».

Специально выделил цветом: сначала автор упрекает советских историков за использование контекста классовой борьбы, а затем утверждает, что в СССР вообще «не исследовались … сопротивление крестьянства политике государства…». Правда, автор приводит исключение: Мошков Ю.А. Зерновая проблема в годы сплошной коллективизации сельского хозяйства СССР (1929 – 1932 гг.). М., 1966. Но о чем работа, которую тут же упоминает Ильиных: Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929 – 1932 гг.). М., 1972
Может более обоснован упрек, что в советское время не исследовалась репрессивная составляющая налогово-податной системы? Насчет исследования этого аспекта автору виднее, однако, о более жестких мерах административного раскулачивания писать не стеснялись даже в школьных учебниках.

«Что же касается теоретических подходов к проблеме, то советская историография эволюционировала от абсолютной убежденности в верности и безошибочности заготовительной и налоговой политики государства в период сталинизма до признания допущенных в процессе ее реализации ошибок и даже постановки вопроса об оправданности данной политики во время «оттепели». Объектом критики специалистов стали «перегибы», имевшие место в ходе хлебозаготовительных кампаний конца 1920-х – начала 1930-х гг., недостатки контрактационной системы, подрывающие материальную заинтересованность колхозов и колхозников, низкие заготовительные цены на сельхозпродукты, высокий уровень налогообложения личных подсобных хозяйств колхозников в послевоенные годы. При этом вина за нарушение социалистических принципов аграрной политики рядом исследователей возлагалась непосредственно на И.В. Сталина, который, по их мнению, недооценивал роль колхозной собственности и товарно-денежных отношений в условиях социализма».».

Действительно, ну что этот бестолковый Сталин понимал в социализме? Дали бы этот социализм докторам наук построить!

«В работах советских историков, вышедших в период «застоя», весьма острая, хотя и не достаточно глубокая, критика принципов заготовительной и налоговой политики в период сталинизма сменилась ее фактическим оправданием. Так, Н.Я. Гущин, признавая, что высокие нормы сдачи зерна и низкие заготовительные цены ослабляли материальные стимулы развития сельскохозяйственного производства, считал данную практику исторически оправданной: «Партия проводила политику максимальной централизации ресурсов и средств, чтобы в кратчайший срок вырваться из отсталости к прогрессу. Страна, жертвуя многим, напрягала все силы, чтобы решить, прежде всего, задачу индустриализации, на базе которой стала возможна социалистическая реконструкция народного хозяйства, а позднее – победа в серьезнейшем испытании – в Великой Отечественной войне» [5]».

Тут Ильиных походя лягнул своего соавтора по монографии 1987г. Н.Я.Гущина, скорее всего своего учителя… В чем ошибочность тезиса Гущина? Мне он и сейчас кажется очень честным и взвешенным. Во-всяком случае, никаких доводов для опровержения вывода соавтора-учителя ученик не привел…

Читайте так же:  Как иностранный гражданин может получить гражданство рф

«Пересмотр постсталинской официозной исторической парадигмы начался на рубеже 1980-х – 1990-х гг. Для исследователей стали более доступными архивные фонды в центре и на местах. В научный оборот вводились новые документальные материалы. Общепризнанным стал тезис об антикрестьянской направленности налогово-податной политики советского государства в конце 1920-х – начале 1950-х гг. К исследованию различных аспектов данной темы обратились В.Т. Анисков, М.А. Безнин, М.А. Вылцан, М.Н. Глумная, Н.Я. Гущин, В.П. Данилов, Г.Ф. Доброноженко, Н.А. Ивницкий, В.А. Ильиных, И.Е. Зеленин, В.Ф. Зима, Ю.А Мошков, В.П. Попов, Л.В. Изюмова и др.[6] Вклад в разработку проблемы внесли авторы аналитических статей, опубликованных на страницах вышедших в свет четырех томов фундаментального сборника документов «Трагедия советской деревни»[7] и трех выпусков хроникально-документального сборника «Политика раскрестьянивания в Сибири»[8]. Появилась работа М.А. Безнина, Т.М. Димони, Л.В. Изюмовой, в которой была предпринята попытка реконструкции налогово-податной системы сталинского социализма в целом[9]».

Тут было очень важно умолчать, с чем был связан «пересмотр постсталинской официозной исторической парадигмы… на рубеже 1980-х – 1990-х гг»
В подобных случаях «официозные» советские историки обязательно указывали, с какими историческими процессами связаны те или иные «пересмотры парадигм» в историографии. Но это же тоталитаризм, а сегодня свобода, — в том числе и для профессиональных историков)). от научного принципа историзма.
Кстати, любопытно, — новую антисталинскую «парадигму» Ильиных не считает «официозной»?

«Однако, несмотря на определенную активизацию изучения темы в последнее время, ее историография все еще фрагментарна. Неравномерно исследованы отдельные аспекты темы. Относительно полно реконструирована лишь хлебозаготовительная политика государства. В то же время за пределами анализа остались заготовки других видов сельхозпродуктов. В должной мере не изучены особенности контрактационной системы. Историография денежного обложения главным образом сводится к сельскохозяйственному налогу. При этом внимание исследователей сосредоточено только на наиболее значимых изменениях порядка и размеров его уплаты. К числу тематических лакун относятся особенности обложения проживающих в деревне рабочих, служащих, кооперированных и некооперированных кустарей и ремесленников.

Целью предлагаемой читателю книги, которая не претендует на абсолютную полноту раскрытия темы, является выявление и анализ основных тенденций и этапов процесса становления и функционирования налогово-податной системы сталинского социализма в сибирской деревне в период с конца 1920-х – по начало 1950-х гг. включительно. В рамках решения поставленной задачи приоритетное внимание уделяется рассмотрению следующих вопросов:

1) эволюция механизма денежного обложения;

2) формирование и развитие системы натуральных податей;

3) специфика обложения различных категорий налогоплательщиков.

При реализации целей работы основное внимание фокусируется на изучении механизма функционирования базовых денежных и натуральных налогов и податей – сельскохозяйственного налога, «урало-сибирского метода заготовок», контрактации, обязательных поставок. При этом главным образом анализируется система обложения различных сословных групп крестьянства – единоличников, кулаков, колхозников. Обложение других социально-профессиональных групп деревни (рабочих, служащих, членов промартелей, некооперированных кустарей и ремесленников) освещается лишь в той мере, в какой оно касалось их личных подсобных хозяйств. В то же время объектом более детального исследования в монографии является система налогообложения колхозов. Поскольку колхозы являлись созданными сталинским режимом производственно-фискальными объединениями крестьян, взимаемые с них налоги и подати мы рассматриваем как коллективные крестьянские. При обращении к натуральным податям детально изучается специфика обложения основных отраслей сельского хозяйства Сибири и, прежде всего, зернового хозяйства. В процессе изложения материала более пристальное внимание уделяется показу особенностей ряда налоговых и заготовительных кампаний, анализ которых имеет важное значение для понимания реконструируемого процесса в целом.

Территориальные рамки работы ограничиваются Сибирью, представляющей собой важный сельскохозяйственный район страны. При этом следует иметь ввиду, что в исследуемый период налогово-податная политика как в Сибири, так и в других регионах страны проводилась по единому алгоритму, который задавался из Центра и им же жестко контролировался. Каких-либо принципиальных отличий в функционировании системы налогово-податного обложения деревни в Сибири не было, и поэтому проведенный в данной монографии анализ вполне репрезентативен по отношению ко всей России в целом.

Хронологически в рамки исследования входит период с конца 1920‑х по начало 1950-х гг. включительно. Нижняя временная грань определяется тем, что в конце 1920-х гг. большевистский режим возвратился к натуральным налогам, взимаемым в форме принудительной разверстки, уровень налогообложения резко вырос, произошло усиление сословности налогообложения деревни (разделение плательщиков на ряд категорий с радикально отличающимися условиями обложения). Ознаменовавшее собой отказ от сталинской модели аграрного строя снижение размеров налогообложения сельского населения и радикальное реформирование его системы началось в 1953 г., который является конечной хронологической гранью работы.

Монография основана на широком круге источников, состоящем как из опубликованных материалов, так и архивных документах, извлеченных из фондов региональных сибирских (ГАНО, ГАОО, ЦДНИОО, ЦХАФАК), а также федеральных (ГАРФ, РГАЭ, РГАСПИ) государственных архивохранилищ.

Базовой группой используемых источников являются принятые органами государственного и партийного управления СССР и РСФСР законодательные, нормативные и подзаконные акты (законы, постановления, распоряжения, положения инструкции). Многие из них опубликованы в центральных («Известия», «Правда», «Ведомости Верховного Совета СССР»), а также краевых и областных газетах («Советская Сибирь», «Алтайская правда», «Омская правда»), законодательных сборниках («Собрание законов и распоряжений рабоче-крестьянского правительства СССР», «Собрание узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства РСФСР», «Собрание постановлений и распоряжений правительства СССР», «Собрание постановлений и распоряжений Совета Министров СССР», «Уголовный кодекс РСФСР»), официальных сборниках документов («Сборник постановлений ЦК ВКП(б) и СНК СССР по вопросам заготовок и закупок сельскохозяйственных продуктов», «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», «Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1917 – 1967)»). Правительственные и партийные постановления и распоряжения, которые не предназначались для печати, выявлены в архивных фондах.

Трансляция законодательных актов государственного уровня власти и их привязка к местным условиям осуществлялась в нормативных постановлениях и распоряжениях органов советского и партийного управления краев и областей Сибири. Часть из них опубликована в периодической печати, часть отложилась в региональных архивах.

Важной составляющей корпуса источников является выявленная в архивах организационно-распорядительная, отчетно-информационная и учетно-статистическая документация партийных, советских, финансовых, заготовительных, сельскохозяйственных, статистических, плановых, контрольных и кооперативных органов и учреждений.

При написании гл. 3 использованы материалы дипломной работы студента гуманитарного факультета Новосибирского госуниверситета А.А. Михайлова «Денежное изъятие у сельского населения Новосибирской области в годы Великой Отечественной войны», защищенной в 2003 г.

Совокупный корпус опубликованных и неопубликованных источников и материалов создает надежную базу для достоверной реконструкции объекта исследования».

Ну что же, во введении автор монографии отдал должное господствующей антисталинской идеологии, местами даже отдался ей сам и заложил своего бывшего соавтора-учителя…

Сталинский налог

Известно выражение, что народ без истории — это народ без будущего. Корень наших проблем – это незнание своей истории, своих корней. Мы стали за годы «демократических» реформ манкуртами, «Иванами не помнящими родства».

Причём мы не знаем не только древней своей истории, но и недавней истории, связанной с великими свершениями наших отцов и дедов в ХХ веке. Эти достижения неразрывно связаны с именем И.В.Сталина.

Фактически всё, что мы сейчас имеем, и что мы только проедаем последние 20-25 лет, было создано поколениями наших отцов и дедов во время его руководства СССР.

Последние годы в России строятся только многочисленные магазины, развлекательные центры, казино, рестораны, коттеджи новорусской воровской псевдоэлиты.

Наглядный пример — наш город Якутск, где все основные системы жизнеобеспечения (электростанции, водоснабжение, канализация, дороги, дома) были построены в советское время.

Во времена Сталина при жизни одного поколения наша страна создала уникальную цивилизацию, основанную на принципах свободы, равенства и братства людей.

Благодаря этому Россия дважды буквально восставала из руин и показала всему миру реальную альтернативу западному миру, основанному на жажде наживы и корысти, эксплуатации низменных пороков людей.

Во имя этой великой цели построения нового справедливого общества в сталинском СССР были построены тысячи новых городов и заводов, одержана победа в Великой Отечественной войне, совершён исторический прорыв в космос.

Все эти достижения стали возможными благодаря лишь эффективному использованию внутренних ресурсов для развития, так как СССР находился в международной изоляции, пополнять свой бюджет за счёт экспорта энергоресурсов, как сейчас не мог.

Одним из ключевых элементов новой сталинской экономической модели было развитие внутреннего рынка за счёт развития предпринимательства.

Этот опыт оказался не востребованным уже позднее при правлении Н.С.Хрущёва. Фактически именно Хрущев в 1956 году волевым решением ликвидировал этот мощный сектор народного хозяйства вместе с приусадебными участками (которые, кстати, при Сталине были до 1 гектара).

По сути именно Сталин сформировал и вырастил эффективно работающую систему предпринимательства – честного, производственного, а не спекулятивно-ростовщического. И надежно защитил ее, как от злоупотреблений и коррупции госчиновников, так и от ростовщического частного капитала.

К 1953 году в СССР было 114 000 частных артелей, мастерских и предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности.

На них работало около 2 миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР. Артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки.

В предпринимательском секторе экономики при Сталине работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и 2 научно-исследовательских института.

В рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система. Артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья.

Читайте так же:  Приказ 120 о профилактике безнадзорности

Артель – это добровольное объединение людей для совместной работы или иной коллективной деятельности, часто с участием в общих доходах и общей ответственностью на основе круговой поруки.

Сталин и его команда выступали против попыток огосударствления предпринимательский сектор. Во всесоюзной экономической дискуссии в 1951 году Д.Т. Шепилов, А.Н. Косыгин отстаивали и приусадебное хозяйство колхозников, и свободу артельного предпринимательства. Об этом же писал Сталин в своей последней – 1952 года – работе «Экономические проблемы социализма в СССР».

В 1956 году Хрущёв постановил к 1960 г. полностью передать государству все артельные предприятия. Исключение составляли только мелкие артели бытового обслуживания, художественных промыслов, и артели инвалидов, причем им запрещалось осуществлять регулярную розничную торговлю своей продукцией.

Артель «Радист» стал госзаводом. «Металлист» — ремонтно-механическим государственным заводом. «Красный партизан» — канифольным государственным заводом. «Юпитер» превратился в государственный завод «Буревестник».

Артельная собственность отчуждалась безвозмездно. Пайщики теряли все взносы, кроме тех, что подлежали возврату по результатам 1956 года. Ссуды, выданные артелями своим членам, зачислялись в доход бюджета. Торговая сеть и предприятия общественного питания в городах отчуждались безвозмездно, в сельской местности за символическую плату.

Причём отбиралась материальная, трудовая собственность артелей, созданная и накопленная не финансовыми спекуляциями, собственность в виде станков, машин и помещений, которые зачастую собственноручно строились самими артельщиками.

Даже в осажденном Ленинграде, например, знаменитые автоматы Судаева делались в артелях. Эти артели располагали машинным парком, станками и прессами, сварочным оборудованием, достаточно высокой технологией.

При Сталине предпринимательство – в форме производственных и промысловых артелей – всемерно поддерживалось. Уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов артелей в 2,6 раза.

Промысловая кооперация Ленинграда и области освоила выпуск десятков видов новых изделий. Артель имени 10-летия промкооперации начала изготовлять складные женские зонтики. В сложенном виде такой зонт умещается в портфеле.

Артели «Галантерейщик», «Промпуговица» и «Галалит» выпускали пуговицы, пряжки, брошки из небьющегося стекла, акрилата, производство «бак-гейзеров» (приспособление для механической стирки белья дома). Артель «Граммофон» сконструировала портативный патефон «Гардикфон».

В самом начале 1941 года Совнарком и ЦК ВКП(б) специальным постановлением запретил чиновникам разного уровня вмешиваться в деятельность артелей, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперацией на всех уровнях, на два года предприятия освобождались от большинства налогов и госконтроля над розничным ценообразованием.

Единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10-13%. И это при том, что госпредприятия находились в более сложных условиях: льгот у них не было.

А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна.

И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено больше, чем в 41-м году, особенно артелям инвалидов, которых много стало после войны. В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей.

Например, Ленинградская артель «Столяр-строитель», начав в 1923 году с саней, колес, хомутов и гробов, к 1955 году меняет название на «Радист» — у нее уже крупное производство мебели и радиооборудования.

Якутская артель «Металлист», созданная в 1941 году, к середине 50-х располагала мощной заводской производственной базой.

Вологодская артель «Красный партизан», начав производство смолы-живицы в 1934 году, к тому же времени производила ее три с половиной тысячи тонн, став крупным производством.

Гатчинская артель «Юпитер», с 1924 года выпускавшая галантерейную мелочь, в 1944 г., сразу после освобождения Гатчины делала гвозди, замки, фонари, лопаты, к началу 50-х выпускала алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки и прессы.

И таких частных предприятий было десятки тысяч.

В годы Великой Отечественной войны наа военный лад перестроилась вся промышленность.

Например, артель имени Володарского начала занималаться сборкой ружей из комплектующих производства ТОЗа. Артель “Искра” из стальной проволоки начинает делать воздушные противосамолетные заградительные сети, которые поднимаются аэростатами Москвой и Ленинградом. Лесозаводцы строят временные деревянные помещения, в них устанавливают станки, поступившие с эвакуированных с Украины лесозаводов. Изготовляют ящики для патронов и снарядов. Когда комсомольцы Шарканского и Воткинского районов призвали на собранные и заработанные средства создать комсомольский противотанковый артдивизион, сарапульские комсомольцы в артели “Гарантия” для него подготовили всю упряжь лошадей, швейники пошили обмундирование, обувщики снабдили добротными сапогами бойцов.

Производственные артели производили, как простейшие, наиболее необходимые в быту вещи, но и высокотехнологичные изделия.

До 40% всех предметов, находящихся в доме (посуда, обувь, мебель и т.д.) было сделано артельщиками.

Наряду с этим, первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпустила ленинградская артель «Прогресс-Радио».

Одной из самых заметных черт брежневского социализма был постоянный дефицит товаров широкого потребления. Причина дефицита в брежневские годы общеизвестна: советская промышленность того времени являлась государственной, плановой и гибко реагировать на изменения спроса была не способна. Все промтовары, которые продавались в СССР, были изготовлены либо госпромышленностью СССР, либо ввезены из-за границы.

В сталинский период времени ситуация была совершенно иной. В стране трудились десятки тысячи промкооперативов, сотни тысяч кустарей. Все производственные артели и кустари относились не к государственной, а к так называемой «местной промышленности».

Если в брежневские времена, например, в некоем городке не хватало конфет, то, чтобы удовлетворить спрос, нужно было вносить изменения в пятилетние планы. В сталинском СССР вопрос решался самостоятельно, на местном уровне. Через месяц город бы заполнили торговцы, изготавливающие конфеты кустарным способом, а через два месяца к ним присоединились бы производственные артели.

Особую роль при Сталине играли и колхозные рынки. Они тоже были в ведении местных властей. И сборы за торговлю устанавливались местными советами народных депутатов. Например, в Первоуральске в последние предвоенные месяцы, если человек торговал с оборудованного места (т.е. имелся стол), то с него вообще не брали никакого налога. Не взимался налог, если граждане продавали яйца, молоко, масло и т.п. даже не с оборудованного места, а прямо с телеги.

Причем кустарей и крестьян – единоличников – в стране к началу войны было ещё очень много. Накануне войны в СССР насчитывалось более 3,5 млн. хозяйств единоличников.

Кустари и артели в том же Первоуральске производили массу самых разнообразных предметов: шили полушубки, катали валенки, ткали платки, изготавливали кровати, столы, квас, овощные консервы, телеги, лыжи, лопаты, скипидар, гвозди, глиняные горшки, напильники, ложки, вилки, пряники, колбасу, холодные копчения и многое другое. Отношение потребителей к кооперативным товарам было такое же, как сейчас к товарам китайским: дешево, но некачественно.

Еще одной характерной чертой брежневского социализма была уравниловка. Большинство работников государственных предприятий (а государственными тогда были почти все предприятия страны) получали стабильную, но всегда одинаковую зарплату. То, что независимость зарплаты от результатов труда – это плохо – понимали и тогда. Но реальных шагов по изменению ситуации не предпринимали.

Совсем иная ситуация была в сталинские годы. Директоров предприятий не уговаривали, от них требовали по максимуму переводить всех, кого только возможно, на сдельщину. В годовых отчетах директора предприятий непременно указывали процент трудящихся, работающих по сдельной системе оплаты труда.

Некоторые высококвалифицированные рабочие первоуральского Новотрубного завода в годы Великой Отечественной войны зарабатывали в месяц до 2500 рублей. Для сравнения: зарплата директора Новотрубного завода, лауреата Сталинской премии Якова Осадчего составляла 3000 рублей.

Вы можете представить себе, чтобы сейчас слесарь 6-го разряда получал зарплату, сравнимую с зарплатой топ-менеджера промышленного гиганта (на тот момент Новотрубный завод был самым крупным трубным предприятием СССР)?

Более того, Осадчий, когда у него появлялись такие передовики, не ревновал, не злился, а очень радовался. Потому что сам по себе факт выполнения плана давал ему премию, которая увеличивала его собственную зарплату в 2 раза.

Начальники цехов тоже со своих лучших работников едва ли не пылинки сдували. Поскольку, например, начальник газогенераторного цеха Новотрубного завода за бесперебойную работу цеха мог получить вместо 1500 рублей уже 3750 рублей.

Однако некая «уравниловка» все же была. В сталинские годы в СССР существовал «прогрессивный налог наоборот». Как известно, прогрессивный налог – это когда чем выше доход, тем выше процент налога.

В СССР у этого налога была своя особенность – он не имел нижней планки. Т.е. не просто «чем больше зарабатываешь – тем больше платишь», но и «чем меньше зарабатываешь – тем меньше платишь».

Кустари, например, чей годовой доход не превышал 600 рублей, не платили ничего. Не платили налог и рабочие и служащие, месячная зарплата которых не превышала 150 рублей (1500 рублей в год). Подоходный налог с частнопрактикующих врачей, учителей, адвокатов, зарабатывающих всего 1000 рублей в год, взимался в размере 1%. Кустарь при доходе 1200 рублей в год платил подоходный налог 4%. Литератор, зарабатывающий 1800 рублей в год, должен был уплатить государству 0,8% подоходного налога.

«Уравниловка» заключалась в том, что человек, имеющий высокий доход, платил подоходный налог за того, у кого доход мизерный.

Таким образом, вороватый чиновник в сталинском СССР не мог украсть из бюджета налоги бедняков. Он крал деньги своих состоятельных соотечественников.

Сталинский налог