Жалоба портного книга

Филип Рот «Болезнь Портного»

Болезнь Портного

Другие названия: Случай Портного

Язык написания: английский

Перевод на русский: Ш. Куртишвили (Болезнь Портного), 1994 — 1 изд. Ж. Баскакова (Болезнь портного), 2001 — 2 изд. С. Коровин (Случай Портного), 2003 — 1 изд.

Роман построен в форме монолога главного героя, тридцатитрёхлетнего еврея Александра Портного. На приёме у психолога Портной с предельной откровенностью рассказывает о прожитых годах, заостряя внимание то на половых отношениях, то на вопросе самоидентификации в среде американских евреев и обществе в целом (при этом суждения сочетают как антисемитизм, так и еврейский национализм). Отдельные рецензенты поспешили назвать этот монолог исповедью, успешно забывая, что для последней требуется раскаяние. Но герой книги вовсе не кается в грехах, он просто высказывает всё то, что накопилось у него за десятилетия жизни, которую можно — руководствуясь строгими моральными принципами — назвать беспутной.

Читать онлайн «Случай Портного»

Annotation

Блестящий новый перевод эротического романа всемирно известного американского писателя Филипа Рота, увлекательно и остроумно повествующего о сексуальных приключениях молодого человека – от маминой спальни до кушетки психоаналитика.

ОБ УНИЖЕНИИ ЛЮБОВНОЙ ЖИЗНИ

НА ЗЕМЛЮ ОБЕТОВАННУЮ

Филип Рот

Случай Портного

Невроз Портного (получил название по имени пациента Александра Портного, 1933 года рождения) – нервное расстройство, представляющее собой хронические половые извращения на фоне постоянного столкновения нравственных альтруистических побуждений и крайних сексуальных устремлений.

«Характеризуется склонностью к эксгибиционизму, вуайеризму, фетишизму, аутоэротизму, оральному совокуплению. Однако ни эротические фантазии, ни сексуальные контакты не приносят пациенту настоящего удовлетворения, мало того, усугубляют чувство вины и страх возмездия, воплощенный в идее кастрации». (О. Шпильфогель. «Заблудившийся пенис», Internationale Zeitschrift fuг Psychoanalyse, Vol XXIV, p. 909.)

Д-р Шпильфогель полагает, что все перечисленные симптомы имеют своей причиной проблему, обычно возникающую в отношениях между матерью и ребенком.

НЕЗАБВЕННЫЙ ОБРАЗ

Это настолько владело моим сознанием, что весь первый класс в каждой учительнице мне мерещилась моя мать, только переодетая. После уроков я пулей летел домой, одержимый идеей поспеть туда раньше, чем она вернет себе прежний облик или, на худой конец, застукать ее за этим занятием. Однако ко времени моего прихода она уже наливала мне, стоя на кухне, стакан молока и выставляла домашнее печенье. Но мои иллюзии от этого не развеивались, я еще более поражался ее мастерству таинственных перемещений и мгновенных перевоплощений. С другой стороны, всякий раз, когда так выходило, я облегченно вздыхал, потому что ни отец, ни сестра – это уж точно – даже не догадывались о материных фокусах, и еще неизвестно, что бы они со мной сделали, если б узнали, что я оказался при том, как она влетает в окно спальни или материализуется из ничего. Наверное, боялся, что меня уберут как ненужного свидетеля или предателя, но попыток не прекращал.

Кроме того, когда она расспрашивала о школьных делах, мне приходилось рассказывать все, до единой подробности. Она все равно это видела, думал я, и мгновенно поймает на вранье – понятно, что она не может не следить за мной, а вот смысла этого постоянного подглядывания я не понимал да и не пытался. В результате я в первом классе сделался честным – у меня просто не было выхода.

А каким я был умным! О моей толстой и страшной старшей сестре, прямо при ней (из принципа: честность – лучшая политика), мать говорила:

– Наша Ханночка, конечно, не гениальна, но учится и старается, а больше ничего и не требуем. И дай ей Бог здоровья.

Про меня мамочка, от которой мне достался римский профиль и чувственный живой ротик, скромно замечала:

– У этого раз-бой-ни-ка? Да он книжек и в руки не берет, а пятерки по всем предметам, просто какой-то Эйнштейн номер два!

И что оставалось после этого папе? Папа пил. Разумеется, не виски, как гои [1] , а масло, магнезию, таблетки. Жевал сухофрукты – по фунту в день, потому что постоянно страдал от запора. Материны метаморфозы и папашины проблемы с дефекацией – мама умеет летать, а папа со свечкою в заднем проходе газету читать – так я могу сформулировать, доктор, свои детские представления о них, об их свойствах и качествах. Пока суппозиторий медленно таял у него в прямой кишке, он заваривал в кастрюльке лист сенны – магический ритуал – закипание, помешивание дурно пахнущей жижи, фильтрование, вливание в организм с искаженным лицом. Проглотив отвар, он замирал над пустым стаканом, словно прислушивался к отдаленным раскатам в утробе, в ожидании чудесного действия. Я часто сидел и ждал вместе с ним, но чуда не происходило, во всяком случае, никаких внешних проявлений – как я ожидал, и никакого мгновенного исцеления, отмены приговора, избавления от чумы – о чем он молился. А когда по радио передали о первом испытании атомной бомбы, он отреагировал следующим образом:

– Может, хоть эта штука мне поможет.

Ко всему прочему, я был возлюбленным его жены.

И уж совсем усложняло ему существование то, что он и сам меня любил. Со мной он связывал надежды семьи приобрести наконец почет и уважение, иными словами, стать как все. Впрочем, пока я был маленьким, у отца это ассоциировалось исключительно с деньгами.

– Не будь тупицей, как папаша твой, не женись на красивой, не женись на любимой, а женись на богатой, – бывало, напевал он мне, когда я сидел у него на коленях. Нет, нет, он вовсе не хотел бы, чтобы на него посматривали свысока. Он работал не покладая рук, с надеждами на лучшую долю, коей сам удостоиться не рассчитывал. И никто не оценил его по-настоящему, не наградил по заслугам – ни мать, ни я, ни сестра моя (мужа которой он по сей день считает коммунистом, хотя он совладелец весьма успешного предприятия, производящего прохладительные напитки, и у него собственный дом в Вест-Оранже), и уж, конечно, ни это протестантское, с миллиардным капиталом учреждение, которое эксплуатировало его на всю катушку («Общество», как они любили себя называть).

«Самое щедрое финансовое общество в Соединенных Штатах», – так, я помню, назвал это папа, когда однажды привел меня, чтобы показать свое рабочее место – крохотный закуток с письменным столом и креслом – в огромном здании компании «Бостон энд Нордистерн Лайф». Конечно, при мне он отзывался о компании крайне уважительно. В конце концов, они платили ему даже во время Великой Депрессии, они снабжали его типографскими бланками с его именем и «Mayflower» [2] – своей (а значит, и его! Ха-ха!) эмблемой. А вершиной их щедрости были бесплатные весенние уик-энды для сотрудников и их жен в Атлантик-Сити (для тех, разумеется, кто успешно справлялся с планом реализации страховых полисов), в каком-нибудь модном гойском отеле, где их страшно пугали абсолютно все: портье, официанты, посыльные, не говоря уже о загадочных настоящих гостях отеля, проживающих там за свои кровные денежки.

В довершение всего он совершенно искренне верил в идею страхования, и это приводило к дополнительной нервотрепке, непроизводительным тратам сил и душевного здоровья. Собираясь после обеда опять на работу, напяливая пальто и шляпу, он шел не за тем, чтобы спасать свою душу, отнюдь – он шел спасать очередного бедного и несчастного, какого-нибудь сукина сына, у которого истекал срок страховки, а, значит, его жена и детки останутся без гроша, случись что с этим негодяем, или, как он любил выражаться, «когда на них закапает».

Читайте так же:  Нотариус регистрация прав собственности

– Алекс, – говорил он, – человеку нужен зонтик в дождливый день. Ты не бросишь жену и детей под дождем без зонтика!

Меня, шестилетнего, его слова вполне убеждали, но совсем иную реакцию они вызывали у простоватых поляков, вспыльчивых ирландцев и неграмотных черномазых, населявших убогий квартал, отведенный ему «самым щедрым финансовым обществом в Соединенных Штатах».

Эти голодранцы смеялись над ним в своих бараках. Заслышав его, они швыряли в дверь пустые бутылки и орали: «Катись отсюда! Нас нет дома!», они науськивали своих собак на его толстый еврейский зад. Но несмотря ни на что, ему удавалось из года в год получать от компании за охват населения всеми видами страхования столько благодарственных писем и памятных медалей, что те занимали целую стену у нас в прихожей, где хранились коробки с пасхальной посудой и свернутые на лето «персидские» ковры. Раз уж он мог выжимать кровь из камня, почему бы и компании было не осчастливить его в ответ тоже каким-нибудь чудом? Почему бы президенту, если о таких достижениях слышали в главном офисе, не возвести его, простого агента с окладом пять тысяч, до управляющего окружным отделением с пятнадцатью? Как бы не так – они продолжали держать его на прежнем месте! Еще бы, кто еще соберет им такой урожай на безнадежной земле? К тому же в «Бостон энд Нордистерн» сроду не бывало управляющих евреев («Не совсем наши люди, дорогой», – как говорится в таком случае). И потом, мой папаша со своими восемью классами явно не тянул на Джека Робинсона [3] в страховом бизнесе.

Портрет Эна Эверта Линдебери, президента компаниии «Бостон энд Нордистерн», тоже висел у нас в прихожей. Отец получил эту рамочку с фотографией в награду, когда втюхал страховок на целый миллион долларов (а может, на десять миллионов?). «Мистер Линдебери», «Главный офис»… – мой папаша произносил это так, как «Рузвельт» и «Белый дом», а на самом деле он их всех ненавидел, и больше всех – самого гладкого белобрысого Линдебери с его безукоризненно правильной речью уроженца Новой Англии, с сыновьями в Гарварде и дочками, заканчивающими школу, – да всю эту мас-сачусетскую свору, забавляющуюся лисьей охотой и игрой в поло (это я однажды услышал под дверью родительской спальни)! И тем самым не позволяющую ему выглядеть героем в глазах со .

Это прекрасно! Смех сквозь слезы. Не каждому хватит мужества так посмотреть на себя в зеркале.

Оценка 5 из 5 звёзд от Натали 01.03.2013 22:38

Скукотища, осилил четверть книги и бросил

Оценка 2 из 5 звёзд от Михаил 28.02.2013 09:30

Случай Портного

О книге «Случай Портного»

Блестящий новый перевод эротического романа всемирно известного американского писателя Филипа Рота, увлекательно и остроумно повествующего о сексуальных приключениях молодого человека — от маминой спальни до кушетки психоаналитика.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Случай Портного» Филип Рот бесплатно и без регистрации в формате fb2, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Just another WordPress.com weblog

Филип Рот. Жалоба Портного (перевод В. Ройтберга)

Филип Рот. Жалоба Портного (перевод В.Ройтберга) роман

ЖАЛОБА ПОРТНОГО

  1. Самый незабываемый человек из всех, кого я знал
  2. Ну, поехали…
  3. Еврейские блюзы
  4. Страсть к “киске”
  5. Наиболее распространенная форма деградации в сексуальной жизни
  6. В изгнании

НАИБОЛЕЕ РАСПРОСТРАНЕННАЯ ФОРМА ДЕГРАДАЦИИ В СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

А если вспомнить еще эти телефонные звонки, которые я не мог выносить. Она предупреждала меня об этом в своей кокетливой манере, но кто знал, что у нее были вполне серьезные планы по этому поводу. Дальше наблюдается следующая картина. Я сижу в своем кабинете и веду беседу с измученными родителями психически неполноценного ребенка, которые доказывают мне, что их чадо систематически морят голодом в городской больнице. Они пришли жаловаться к нам, а не в отдел здравоохранения, поскольку какой-​то умник-​юрист в Бронксе объяснил им, что их ребенок стал просто жертвой дискриминации. После звонка старшему психиатру в больнице я выясняю, что ребенок просто отказывался принимать пищу – он откусывал, держал часами во рту, но не хотел глотать. Мне пришлось объяснить этим людям, что ни они, ни их чадо в данном случае не сталкивались ни с какой дискриминацией. Мой ответ кажется им двуличным. Он даже на меня производит впечатление двуличия. Пока я выражаю им симпатию в связи с их трудным положением, я думаю: “Уж он бы заглотнул всю эту пищу, если бы имел мамочку вроде моей! Но родители отказываются покинуть мой кабинет, пока им не дадут возможность поговорить с ”самим мэром“, совершенно так же, как они не желали ранее уйти из канцелярии, прежде чем их примет ”член Комиссии“! Отец ребенка обещает, что он добьется моего увольнения со службы, а также наказания всех остальных виновных в умерщвлении голодом беззащитного маленького ребенка только за то, что он по происхождению пуэрториканец! ”Es con trario a la ley dis crim inar con tra cualquier per sona» читает он мне выдержки из двуязычного справочного руководства, которое я же сам и написал! В этот момент звонит телефон. Пуэрториканец орет на меня по-​испански, моя мать замахивается на меня ножом в далеком детстве, а моя секретарша объявляет, что со мной хочет поговорить мисс Рид. Третий раз за этот день.

“Я так скучаю по тебе, Арнольд!” – шепчет Обезьяна. “Прости, но я сейчас очень занят”. “Я правда, правда люблю тебя!”. “Да, это прекрасно, но могли бы мы обсудить это попозже”. “О, как я хочу почувствовать этот длинный гладкий член внутри себя”.“Д-​до с-​виданья”

Так, ну пока я все равно занят воспоминаниями, какие у нее еще были пороки? Она шевелила губами, когда читала. Думаете это мелочь? А вам приходилось сидеть за одним столом с женщиной, с которой у вас нечто вроде любовной связи – двадцатидевятилетней особой – и наблюдать, как у нее шевелятся губы, пока она ищет среди кинореклам в газете фильм, на который вам стоило бы сходить? Я знаю, где что идет, еще до того, как она об этом объявит – просто следя за ее губами! А книги, которые

я ей приношу, она таскает с собой на съемки в прозрачном пакетике. Чтобы читать? Нет! Чтобы поразить какого-​нибудь фотографа-​гомосексуалиста, чтобы удивить прохожих, чужих людей многосторонностью своей натуры! Посмотрите на эту девицу с потрясающим задом – она носит с собой книгу! В которой напечатаны всамделишные слова!

На следующий день после нашего возвращения из Вермонта я купил книгу “давайте воздадим хвалу знаменитым людям”, сделал на ней надпись “поразительной девушке” и завернул ее в подарочный пакет, чтобы презентовать в тот же вечер. “Скажи мне, какие книги надо читать, окей?” – с этой жалобной просьбой обратилась она ко мне по приезду обратно в город. “Почему я должна оставаться такой темной, если, как ты говоришь, во мне столько способностей?”, Вот для начала и был приобретен томик Эйджи с иллюстрациями Уолкера Эванса, способными облегчить чтение – книга, которая должна была напомнить ей о ее прежней жизни, увидеть в правильном свете свое происхождение (которое, конечно выглядело гораздо более романтично в глазах лево-​радикального еврейского мальчика из хорошей семьи, чем самой Обезьяны с ее истинно пролетарским происхождением) . С какой серьезностью приступил я к составлению списка рекомендуемых для прочтения книг! Я, черт возьми, действительно собрался просветить ее! После Эйджи в списке значился “Динамит” Адамика, мой собственный экземпляр, оставшийся со времен колледжа. Мне казалось, что она извлечет пользу из красовавшихся в нем моих комментариев и подчеркиваний, которые должны были помочь отличить главное от второстепенного, общие места от конкретных иллюстраций и т.д. Кроме того, книга была написана таким простым языком, что я надеялся, что Обезьяна сама, без моих понуканий решится прочесть не только специально отмеченные мною для нее главы, которые прямо касались ее прошлого (как я представлял его) – всех этих жестокостей и беспорядки на угольных шахтах, начиная с Молли Магайрес и включая историю Вобблитов, но и всю эту летопись бедности, страданий и ужасов, жизни американского рабочего класса, из чьих рядов она вышла. Неужели она не читала книгу с названием “США”?. “А-а, я ни хрена не читала”. Тут я расщедриваюсь на экземпляр в твердой обложке – Дос Пассос в серии библиотека современных писателей. Пусть это все простой материал, думал я, но зато образовательный и вдохновляющий на большее. Ну, вы понимаете, о чем я говорю? Какие еще книги? “Души черного народа” Дюбуа, “Гроздья гнева”, “Американская трагедия”. Одно из произведений Шервуда Андерсона, которое мне нравилось, озаглавленное“Бедный белый” (это должно ее заинтриговать, думал я). “Заметки туземного сына” Болдуина. Как бы я озаглавил подобный литературный курс? О, я не знаю, может быть так – профессор Портной “Страдания угнетенных. Введение”. Или “История и причины ненависти в Америке”. Цель курса? Спасти нравственно эту глупую шиксу , помочь ей избавится от прирожденного невежества, превратить эту дочь бессердечного угнетателя в человека, принимающего близко к сердцу страдания и угнетение других, научить ее состраданию бедам окружающих людей. Теперь вам ясно? Мы были идеальном парочкой – жид получает обратно свои ид, а гой исторгает свой ой …

Читайте так же:  Арбитражный суд нижегородской области решения

Жалоба портного книга

[<<Содержание] [Архив] ЛЕХАИМ ИЮНЬ 2002 СИВАН 5762 — 6 (122)

Казус Филипа Рота

Тридцать три года назад, когда роман «Случай Портного» вышел в Америке, шокировав критику и провоцируя скандал, эхо которого не замолкало еще целое десятилетие, о русском переводе не могло быть и речи. Какие бы чувства – от восторга до отвращения – ни пробуждала в каких-то отношениях очень яркая книга молодого в ту пору прозаика Филипа Рота, понятно, что по своей проблематике она от начала и до конца еврейская, а других мотивировок для запрета у нас тогда не требовалось. К тому же тут была еще одна, дополнительная причина: предельный, побивающий все рекорды эротизм ключевых эпизодов, многие сцены, не только изобилующие подробностями самого откровенного свойства, но и написанные с щедрым добавлением слов, в то время еще считавшихся «неудобными для печати». Книга тут же попала в спецхран, ее отказывались принимать в букинистических магазинах (я ее приобрел из-под полы на знаменитой книжной толкучке рядом с памятником Ивану Федорову). На отважившегося порекомендовать ее издателям посмотрели бы как на сумасшедшего.

Однако времена меняются, и вот выходит уже вторая русская версия «Портного», выпущенная питерским «Лимбус пресс», издательством, особенно расположенным к провокативным текстам очень разного уровня и качества. В не слишком грамотно составленной аннотации читателю обещают «эротический роман. о сексуальных приключениях молодого человека», заманивая публику, для которой «Спид-инфо» и аналогичная печатная продукция с откровенным привкусом порнографии составляет основную, если не единственную «культурную» пищу. Рисунок на обложке вполне бы подошел и для какого-нибудь изделия, за которыми ценители подобных блаженств ходят в магазины «Интим», а заборная лексика мелькает чуть не на каждой странице и для полноты впечатления даже вынесена в заглавие самой большой главы. Скучать не придется – конечно, при условии, что обозначения гениталий и смачные описания действий, за которыми не принято подглядывать, способны для кого-то оставаться занимательными вопреки своему тоскливому однообразию.

Перевод С.Коровина назван в аннотации – к чему скромничать? – «блестящим». Местами он действительно неплох, довольно изобретателен, даже остроумен. Но все эти достоинства погублены одним, зато непоправимым просчетом: старанием при малейшей возможности усовершенствовать Рота каламбурами и скабрезностями, несущими на себе, как какая-нибудь «милка-сексапилка», выразительные следы советского новояза. Читавшие «Случай Портного» в оригинале помнят, что там даже непристойности по-своему изящны или, по меньшей мере, смешны. В русской версии – это непристойности, и только. Герой в этой версии разговаривает со своими дамами и с психоаналитиком, которому, собственно, и предназначена его исповедь, шершавым языком подростков, толкущихся в подворотне на Лиговке, или бомжей, спящих на скамейке привокзального сквера.

Сложно поверить, что этот герой окончил университет, сделал впечатляющую карьеру на телевидении, а потом в нью-йоркской комиссии по правам человека, где он занимает второй по важности пост. Что он способен, не заглядывая в книжку, цитировать стихи Йетса, усердно читает Фрейда и может вести с венским мудрецом серьезный спор относительно трактовки судьбы Эдипа.

В эпоху инфляции переводов и ужасающего падения их качества подобное переложение воспринимается как знак времени, которое санкционировало не просто небрежность и неумелость, а такую безответственность и безалаберность в отношении оригинала, что вспоминается старая идиома «неглиже с отвагой». И когда столь отважно переводится текст виртуозный, дразнящий, изначально обреченный как на грандиозный успех, так и на яростное неприятие, результат – что первый, что второй «Портной» по-русски тому свидетельством – оказывается катастрофическим. Дело не в том, что вариант С.Коровина стилистически несостоятелен или скверно читается. Напротив, выбранная для него стилистика последовательно выдержана, а читать книжку, во всяком случае, неутомительно. Однако этот вариант имеет лишь отдаленное и приблизительное сходство с книгой, написанной Ротом. Потому что Рот создал произведение фарсовое, местами грубое, с очевидностью эпатажное, но, если вдуматься, драматическое и даже печальное при всем буйстве комизма и пиршествах гротеска. А по-русски вышло именно повествование «о сексуальных приключениях», ни о чем больше.

Сексуальных приключений тут и правда с избытком, поскольку для героя эта сфера существования обладает явно гипертрофированным значением. Папа Портной отчасти прав, упрекая своего не желающего взрослеть отпрыска в том, что у него на уме одни шиксы, хотя давно пора бы обзавестись добродетельной женой да парой славных еврейских ребятишек. Но как раз такая перспектива представляется герою ужаснее всего на свете. Заводя одну подружку за другой, пускаясь в оргии, смакуя мимолетные наслаждения, он, в сущности, не столько ублажает свою сверх меры чувственную натуру, сколько старается отсрочить тот неотвратимый миг, когда все-таки предстоит подчиниться заведенному порядку вещей, сделавшись таким же житейски благополучным обывателем, как сотни и тысячи других, смолоду перебесившихся, а теперь возглавляющих риэлторские конторы или ведущих прибыльную торговлю медицинским оборудованием.

По необъяснимому капризу природы в семействе бесцветного страхового агента, чьи мечты не шли дальше внеочередного служебного повышения, родился бунтарь и циник, обманувший ожидания родителей, которые так гордились его школьными пятерками и на всех углах трубили, что у них растет второй Эйнштейн. Причем Портной бунтует не против социальных несправедливостей или экзистенциальных несовершенств: радикальные настроения его студенческих лет оказались просто поветрием. Бунтует он против предназначенной ему участи состоятельного американского еврея, который добьется видного положения в обществе, станет главой образцового семейства и будет неукоснительно следовать правилам жизни, которые в такой среде считаются установленными навеки, не подлежащими никакой корректировке.

С этими правилами Портной слишком хорошо познакомился еще в пору раннего детства, когда, сидя на коленях своего замученного запорами папаши, внимал урокам житейской мудрости: не будь тупицей, учись все просчитывать и из всего извлекать свою выгоду, ведь тебе предстоит существовать в мире гоев, а они так и норовят всячески унизить и обидеть избранный народ. Усвой раз и навсегда: все гойское плохое, все еврейское – хорошее, потому что еврейское – это всегда правильное, идет ли речь о нормах морали или о том, что обедать за одним столом со шварцей, которая убирает квартиру, значит не уважать себя. Стоило ему отказаться от милчикс и флешикс (так переводчик обозначает милхик и флейшик, – разделение на мясную и молочную кухню. – Прим. ред.) ради чипсов, как миссис Портной, уверенно лидировавшая в конкурсе на звание самой самоотверженной еврейской матери, принималась кричать о мракобесии и самоуправстве, и все детство Портного прошло под нескончаемые вопли: «Не делай этого! Не совершай того! Стой, только не это! Я тебе запрещаю!» Не смей есть гамбургеры, их готовят из всякой дряни! Не смей спускать воду в унитазе, мама должна изучить твои экскременты!

Читайте так же:  Когда подается заявление на усн при регистрации ооо

«Еврейский мальчик из анекдота, захлебывающийся в соплях родительской опеки», Портной не желает оставаться таким мальчиком всю жизнь. Не желает до того сильно, что готов – по крайней мере, так ему кажется – с радостью отречься от своего еврейского происхождения, только бы его перестали мучать разговорами про ужасы, ожидающие всякого, кто отказывается посещать синагогу, и напоминаниями о трагической истории израильского народа. В приступе бешества юный Александр Портной рекомендует этому народу «засунуть свои страдания в свою многострадальную задницу». Стоит ли удивляться, что самые нетерпимые из критиков Рота, прочитав в романе два-три пассажа в таком духе, обрушились на него с обвинениями в патологическом антисемитизме?

Внешне для этих выпадов были достаточные основания, но одно упускалось из виду: все подобные кощунства исходят не от автора, а от героя, постоянно пребывающего в состоянии экзальтации, для которой у Портного сразу находятся причины, как только он вспоминает о своем воспитании. И было явной передержкой утверждать, будто не персонаж, а сам писатель, потеряв над собой контроль, уступает собственным фантазиям и фиксациям самого чудовищного свойства, вплоть до оправдания нацистов, которые, доведись им провести неделю-другую в каком-нибудь типовом семействе из еврейских кварталов Ньюарка, нашли бы сильный аргумент в пользу геноцида.

Рот, сам выросший в Ньюарке, в той же социальной среде, не отрицал, что история Портного отчасти навеяна впечатлениями его собственного детства, однако только очень прямолинейные и тенденциозные критики могли воспринять «Случай Портного» как казус самого Рота, толкуя книгу как авторскую исповедь. В действительности она представляет собой только попытку описать определенный тип сознания с его ясно проявленными национальными особенностями, с его комплексами, неврозами, обсессиями. Они возникли на одной и той же почве – на страхе перед регламентацией и принуждением, которые черпают для себя оправдание в слепой убежденности, что родившийся евреем должен оставаться, причем во всем, всегда, неизменно, евреем, истребив в себе поползновения быть прежде всего личностью. Портной, знающий этот страх с младых ногтей, как раз и пробует его в себе изжить, выбрав путь рискованный и в общем тупиковый. Он ставит себе целью последовательно нарушать вбитые ему в голову запреты и табу и нарушает их, главным образом, там, где их действие всего сильнее – в сфере эроса. Вот отчего его жизнь становится нескончаемой выматывающей погоней за сексуальными радостями извращеннного характера. А в итоге приходит ощущение полной опустошенности. И не только физической.

В финальном эпизоде, когда, очутившись на земле обетованной, он все-таки постигает ту очевидную истину, что невозможно освободиться от своей причастности еврейству, встреча с некой Наоми, истинной саброй, которая живет в кибуце и не знает сомнений относительно своего призвания, оказывается для героя катастрофой без всяких оговорок. Портной в этой сцене просто жалок и не только из-за своей нежданно обнаружившейся мужской недееспособности. Он жалок из-за того, что вся его жизнь, по собственному признанию, обернулась какой-то абсурдной мелодрамой, а герой этой мелодрамы вполне заслужил от той, кого счел своей спасительницей, краткую и выразительную характеристику: «Свинья».

Наоми, впрочем, находит для него и какое-то утешение: в конце концов, он не так уж и виноват, просто в нем воплотились родовые черты типа, порожденного специфичностью «культуры диаспоры» да и всего еврейского самосознания, «испуганного, защищающегося, осуждающего себя, одинокого и разрушенного жизнью в языческом мире». Все это сформулировано ею с чрезмерной патетичностью, с чересчур жесткой прямотой, но в целом взгляд Рота на своего персонажа примерно тот же самый. И как раз умение передать скрытые, но очень глубокие травмы этого самосознания сделало «Случай Портного» литературным событием, не оцененным по справедливости, хотя трудно назвать другую книгу еврейского автора, которая вызвала бы такой шумный, такой эмоциональный резонанс.

Он распознается даже по сей день, заставляя критику с настороженностью встречать каждое новое произведение Рота, опасаясь, что это будет новая версия все того же опасного сюжета. Эти опасения не так уж беспочвенны: казус Филипа Рота заключается, конечно, не в том, что он еврей-антисемит, каким его изображают недоброжелатели, кичащиеся своей национальной ортодоксальностью, а в его завороженности одним и тем же человеческим типом, воплощенным в Портном намного отчетливее, чем в других персонажах этого писателя, и одной и той же болезненной проблематикой, которая сделала этот тип достаточно узнаваемым. Для творчества Рота эта проблематика давно стала своего рода фирменным знаком, и в итоге его диапазон оказался куда более узким, чем обещало незаурядное дарование, раскрывшееся еще в книгах, которые им написаны до «Портного». Долгие годы Рот пытается поставить, наконец, точку в запутанной истории своих отношений со взрастившей его средой и с той культурой, которую так сурово осуждала воинственно настроенная девушка из кибуца. И долгие годы это у него не получается: должно быть, по той причине, что такие узлы никому еще не удавалось разрубить ударом сплеча.

ЛЕХАИМ — ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

Случай Портного

Скачать книгу в формате:

Блестящий новый перевод эротического романа всемирно известного американского писателя Филипа Рота, увлекательно и остроумно повествующего о сексуальных приключениях молодого человека — от маминой спальни до кушетки психоаналитика.

Популярные книги

Казалось бы, прошел всего один длинный и бесконечный день, но для самого Дима пролетели тысячелети.

Дмитрий Глуховский Метро 2035 «Я собираюсь поставить привычный и знакомый многим мир «Метро» с.

Всемирно известный психолог Эрик Берн — создатель трансакционного анализа и основанной на нем знаме.

Люди, которые играют в игры

Таня Танк Бойся, я с тобой Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не мо.

Бойся, я с тобой

Роман «Триумфальная арка» написан известным немецким писателем Э.М.Ремарком (1898-1970). Автор расск.

Триумфальная арка

Роберт Гэлбрейт Зов кукушки Реальному Диби — с большой благодарностью Зачем пришла ты в .

Уважаемые читатели, искренне надеемся, что книга «Случай Портного» Рот Филип окажется не похожей ни на одну из уже прочитанных Вами в данном жанре. Чувствуется определенная особенность, попытка выйти за рамки основной идеи и внести ту неповторимость, благодаря которой появляется желание вернуться к прочитанному. Умелое использование зрительных образов писателем создает принципиально новый, преобразованный мир, энергичный и насыщенный красками. Умелое и красочное иллюстрирование природы, мест событий часто завораживает своей непередаваемой красотой и очарованием. Данная история — это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Обращает на себя внимание то, насколько текст легко рифмуется с современностью и не имеет оттенков прошлого или будущего, ведь он актуален во все времена. Благодаря уму, харизме, остроумию и благородности, моментально ощущаешь симпатию к главному герою и его спутнице. По мере приближения к апофеозу невольно замирает дух и в последствии чувствуется желание к последующему многократному чтению. Мягкая ирония наряду с комическими ситуациями настолько гармонично вплетены в сюжет, что становятся неразрывной его частью. В рассказе присутствует тонка психология, отличная идея и весьма нестандартная, невероятная ситуация. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. «Случай Портного» Рот Филип читать бесплатно онлайн очень интересно, поскольку затронутые темы и проблемы не могут оставить читателя равнодушным.

  • Понравилось: 0
  • В библиотеках: 0

В сборнике представлены три текста немецкого философа, критика, писателя и переводчика Вальтера Бе.

Краткая история фотографии

В сборнике представлены три текста немецкого философа, критика, писателя и переводчика Вальтера Бе.

Жалоба портного книга