Лозунг свобода равенство собственность

Наполеон Бонапарт

Консул Наполеон Бонапарт

«Цезарь перешел Рубикон»

Прославленный военачальник Наполеон Бонапарт с конца 1799 года стоял во главе французского государства. Переворот 18 брюмера (9 ноября 1799 года) привел к тому, что Директория была лишена власти и было создано новое временное правительство во главе с Наполеоном.

Знаменитый банкир Неккер, один из самых богатых людей Франции в то время, через десять дней после этого переворота, писал своей дочери – госпоже де Сталь: «И вот полная перемена сцены. Будет сохранено подобие Республики, а полнота власти будет в руках генерала… Я убежден, что новый режим даст многое собственникам в правах и силе». И он был довольно близок к истине.

Период после переворота 18 брюмера называют периодом французского консулата. Созданное временное правительство состояло из трех консулов – Сийеса, Роже-Дюко и Бонапарта. Первое время все три консула были равны, все правительственные распоряжения выходили под тремя подписями. Были созданы две комиссии, в которых велась работа по подготовке новой Конституции. Решающий и основной вклад в нее внес Бонапарт, который, по словам историка Манфреда, «продиктовал им основные положения конституции». Именно тогда он произнес знаменитую фразу: «Пишите коротко и неясно».

Конституция 13 декабря 1799 года вручала верховную исполнительную власть трем консулам. Первым консулом на 10-летний срок объявлялся Бонапарт. Первый консул по сути получал право назначать угодных ему лиц на все государственные должности. Конституция предусматривала создание четырех коллегиальных органов: Государственного совета, Трибуната, Законодательного корпуса и Сената.

Конституция фактически устанавливала режим личной власти. Права первого консула были определены, как и хотел того автор конституции, вполне неясно: «Первый консул наделен особыми функциями и полномочиями, которые он может временно дополнять в случае надобности при помощи своих коллег». Всем было ясно, что главой государства становился Бонапарт. В одном из памфлетов против первого консула говорилось о Бонапарте: «Цезарь перешел Рубикон».

Одним из первых постановлений Бонапарта был приказ о закрытии газет: из 73 существовавших изданий были закрыты 60, а оставшиеся 13 (спустя некоторое время из них было закрыто еще девять, и осталось четыре) были отданы под суровый надзор министра полиции. Министром полиции был назначен Жозеф Фуше, министром внутренних дел – Люсьен Бонапарт, а министерство иностранных дел возглавил Талейран. В результате сотрудничества консульского режима с крупнейшими финансистами того времени 6 января 1800 года был учрежден знаменитый Французский банк, переживший все перемены французской истории, существующий до сих пор. Наполеон объявил, что французская революция закончена. Он заменил триединый лозунг Великой французской революции «Свобода, Равенство, Братство!» новым лозунгом — «Собственность, свобода, равенство!» Сам Наполеон высказывался о своем правлении в духе Макиавелли: «Я бываю то лисой, то львом. Весь секрет управления заключается в том, чтобы знать, когда следует быть тем или другим»..

Покушение на Наполеона

К 1800 году обозначился определенный кризис в режиме консульства. У Бонапарта появлялось все больше и больше противников. Ходили разные слухи о заговорах и попытках покушений на первого консула. Об одном из них, произошедшем по дороге в оперу, писал историк Манфред: «Карета ехала быстро и уже была недалеко от цели, когда на повороте улицы Сен-Никез раздался оглушительный взрыв. Затем послышались крики, стоны, плач, ржание коней, грохот рушащихся предметов. В густом дыму, застлавшем узкий проезд, сначала ничего нельзя было разобрать. Когда дым рассеялся, стало видно: мостовая и стены разворочены, несколько убитых, десятки раненых на земле, обломки кареты, искалеченные лошади, кровь, битое стекло, кирпичи, превращенные в щебень. Бонапарт остался невредимым. Как это могло произойти? Взрыв «адской машины» произошел через несколько секунд после того, как проехала карета Бонапарта. Если бы кучер не гнал так лошадей, гибель первого консула была бы неминуемой. На сей раз его спасла случайность, чудо. Бонапарт приказал продолжать путь в театр. Перед поднятием занавеса он вошел в свою ложу. Жозефина не могла удержать слезы. Первый консул сидел с непроницаемым выражением лица. Со стороны могло показаться, что он всецело поглощен музыкой. Публика, узнав о происшедшем, устроила ему овацию. Бонапарт сдержанно поклонился».

Последовали аресты, суды, казни, ссылки. Бонапарт не доверял ни членам законодательных органов, ни своим министрам. Он «очистил» Трибунат и Законодательный корпус от неугодных лиц. Всю работу он сосредоточил в Государственном совете.

«Кодекс Наполеона»

Еще в марте 1800 года Наполеон издал постановление об образовании комиссии для выработки проекта гражданского свода законов, кодекса гражданского права, который должен был стать основой всего юридического быта Франции и завоеванных ею земель. Он был опубликован в 1804 году. Впоследствии этот кодекс получил название «Кодекс Наполеона». Вскоре были также созданы кодексы гражданского и уголовного судопроизводства (1806), торгового права (1807), уголовных законов (1810); во всех этих законодательных актах четко провозглашалось созданное революцией равенство перед законом и победу над феодализмом.

«Я – французская революция»

2 августа 1802 года было установлено пожизненное консульство Наполеона Бонапарта. За это голосовали 3 568 885 человек, против – 8374. По мнению Манфреда и Тарле, это событие обозначало фактический конец Французской республики.

В начале 1804 года до Наполеона Бонапарта дошли сведения, что герцог Энгиенский, один из младших отпрысков королевского дома Бурбонов, связан с заговором Кадудаля-Пишегрю, в то время казавшимся главной опасностью для режима. Герцог был схвачен по приказу Наполеона. 21 марта 1804 года он был казнен. Этот акт был сугубо политическим. Бонапарт заявил о себе: «Я – французская революция», показав всему миру, что к прошлому нет возврата.

А 18 мая 1804 года Наполеон Бонапарт был провозглашен императором. Он отверг титул короля, приняв императорский титул, подобно Карлу Великому.

2 декабря 1804 года в соборе Нотр-Дам в Париже произошло торжественное венчание и помазание на царство Наполеона. Церемонию вел Папа Римский Пий VII. Известно, что во время церемонии Наполеон вырвал у Папы из рук корону и сам возложил ее себе на голову. Тем самым он, видимо, хотел показать, что сам заслужил эту корону, а не получил ее из чужих рук.

Полководческий талант Наполеона

Интерес к полководческому таланту Наполеона существовал всегда, особенно в военной среде. На Наполеона смотрели как на величайшего военного гения в мировой истории такие полководцы, как Ренненкампф, Янушкевич, Фош, Алексеев и Людендорф. И было совершенно не важно, как они относились к Наполеону-императору и Наполеону-политику. Все они безоговорочно считали его величайшим стратегом в истории.

В эпоху Наполеона произошла революция в военной науке. На смену «компактным» армиям пришли огромные вооруженные массы людей, управление которыми само по себе требовало особого умения. Для координации действий корпусов и дивизий создается специальный орган – Генеральный штаб, где постоянно составляются приказы и собираются донесения от всех генералов. Наполеон, никогда не любивший чрезмерной бюрократии и штабной волокиты, тем не менее, всегда строго следил за четкостью исполнения приказов. В этом и заключалось главное отличие Наполеона от «штабных» генералов дореволюционной эпохи, которых французский император не раз с легкостью громил в открытом сражении.

Наполеон никогда не приветствовал жестокость, однако если он видел, что для победоносного исхода сражения необходимо в упор расстрелять противника картечью посреди узкой городской улицы, он без размышления отдавал такой приказ. Именно так он поступил, когда еще в чине генерала подавлял в Париже роялистский мятеж 13 вандемьера. Когда мятежники двинулись к Конвенту, дорогу им преградила артиллерия Бонапарта. Бонапарт приказал открыть стрельбу картечью в городе. К такому приему никогда ранее не прибегали при подавлении мятежа, он казался неоправданно жестоким. Но Наполеон знал, что делает. Накануне мятежа он добился полной свободы действий, сказав, что вложит шпагу в ножны лишь тогда, когда все будет кончено.

Очень скоро проявились и организаторские таланты Бонапарта. В 1796 году Конвент впервые выделил ему отдельную армию, которой предстоял поход в Италию. Армия эта находилась в самом плачевном состоянии: коррупция и казнокрадство процветали в ней, как нигде. Когда Наполеон прибыл к войскам, ему доложили, что один из батальонов отказался выполнить приказ о переходе в другой район из-за того, что у солдат не было сапог.

Сразу же по прибытии Наполеон начал наводить дисциплину. Он сумел себя поставить среди офицеров, которые были ниже его по званию, но имели больший военный опыт. В те дни по армии ходил слух, как однажды Бонапарт сказал, глядя снизу вверх на высокого генерала Ожеро: «Вы выше меня ростом на одну голову, но если вы будете мне грубить, то я немедленно устраню это различие». Наполеон сразу дал понять генералам, что не потерпит в своей армии пререканий и устранит всех сопротивляющихся, независимо от их ранга. Не чурался он и расстрелов, но всякий раз прибегал к ним не для запугивания, а для восстановления справедливости. Очень скоро эти меры дали ощутимый результат, казнокрадство было уничтожено на корню, и солдаты это прекрасно видели.

Солдаты искренне любили Бонапарта, так как он действительно в первую очередь заботился о нуждах армии. Умел он также и делить с солдатами тяготы армейской жизни. Ветераны часто вспоминали, как Наполеон подолгу шел пешком среди простых солдат и с ними же принимал пищу на биваках.

Почему заменили лозунг свобода равенство и братство на свобода равенство и собственность

Экономь время и не смотри рекламу со Знаниями Плюс

Экономь время и не смотри рекламу со Знаниями Плюс

капитализм потому что появился, ка-пи-та-лизм. аренда, частная собственность, наемный труд, монополии.

Подключи Знания Плюс для доступа ко всем ответам. Быстро, без рекламы и перерывов!

Не упусти важного — подключи Знания Плюс, чтобы увидеть ответ прямо сейчас

Посмотри видео для доступа к ответу

О нет!
Просмотры ответов закончились

Подключи Знания Плюс для доступа ко всем ответам. Быстро, без рекламы и перерывов!

Не упусти важного — подключи Знания Плюс, чтобы увидеть ответ прямо сейчас

«СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО»

Советская историческая энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия . Под ред. Е. М. Жукова . 1973—1982 .

Смотреть что такое «»СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО»» в других словарях:

Свобода, равенство, братство — Тимпан церкви с надписью 19 … Википедия

Читайте так же:  Экспертиза давности документа киров

Свобода, Равенство, Братство — Тимпан церкви с надписью 1905 года, сделанной после издания закона 1905 г. об отделении Церкви от Государства Свобода, равенство, братство (фр. Liberté, Égalité, Fraternité) девиз Франции. Содержание 1 Свобода … Википедия

Франция — (France) Французская Республика, физико географическая характеристика Франции, история Французской республики Символика Франции, государственно политическое устройство Франции, вооружённые силы и полиция Франции, деятельность Франции в НАТО,… … Энциклопедия инвестора

СВОБОДА — многозначное понятие, крайние значения которого: 1) С. как возможность индивида самому определять свои жизненные цели и нести личную ответственность за результаты своей деятельности; 2) С. как возможность действовать в направлении цели,… … Философская энциклопедия

Список национальных девизов — В этой статье приведён список государственных и национальных девизов независимых государств мира. Приводятся также девизы исчезнувших государств и государств, не признанных мировым сообществом, при этом их названия (или флаги) не выделены… … Википедия

Франция — У этого термина существуют и другие значения, см. Франция (значения). Французская Республика République française … Википедия

Памятные монеты Франции 1960 — Выпуск памятных монет во Франции начат в 1982 году с монеты 10 франков в честь 100 лет со дня смерти премьер министра Франции Леона Гамбетты. Памятные монеты были выпущены номиналами: пять монет достоинством в один франк, четыре монеты… … Википедия

Великая французская революция — У этого термина существуют и другие значения, см. Французские революции. История Франции Портал Фра … Википедия

Французский франк — (рус.) French Franc (англ.) Franc français (фр.) … Википедия

Свобода, равенство и братство — С французского: Liberte, Egalite, Fratemite. Лозунг, ставший символом Великой французской революции. Впервые это словосочетание встречается в Постановлении парижского политического клуба кордельеров от 30 июня 1793 г., в котором говорится, что… … Словарь крылатых слов и выражений

Беспощадный критик

Каждая идеология разработала и пыталась реализовать собственную концепцию свободы, равенства и братства. Постклассические идеологии (национализм, феминизм, экологизм и анархизм) возникали в данном смысловом контексте. Идеал братства воплощался в разных формах. Либерализм предлагает доктрину свободного и равного гражданства. Консерватизм — концепцию общего этнического (национального) происхождения и культурной идентичности индивидов. Марксизм и социализм настаивают на классовой солидарности трудящихся. Феминизм подчеркивает значение тендерной принадлежности. Экологизм пытается растворить человека в растительном и животном мире. Во всех случаях братство определяется косвенно или вообще не является предметом специального исследования.

После кровавого опыта мировых войн и революций XX в. идея братства потеряла популярность. Д. Ролз отвергает эмоциональные основы братства: «Иногда считается, что идеал братства включает чувства, которые нереалистично ожидать от членов более широкого общества. И это наверняка еще одна причина для относительного невнимания к этой концепции в демократической теории. Многие чувствуют, что ей нет подходящего места в политических делах»214. При интерпретации понятий свободы и равенства он затрагивает братство попутно и сводит его к различию: «По сравнению со свободой и равенством идея братства занимает меньшее место в демократической теории. Братство представляет определенное равенство социальной оценки, проявляющейся в различных публичных условностях при отсутствии почтения и раболепства. Принцип различия соответствует естественному значению братства: а именно идее нежелания иметь большие преимущества, если это не направлено на выгоды других, менее хорошо устроенных. Принцип различия выражает с точки зрения социальной справедливости его (братства. — В. М.) фундаментальное значение»215.

В отечественной социально-философской и политологической литературе нет детального описания и обоснования идеала братства216. Это относится к советскому периоду, когда ленинско-ста-линская версия марксизма была официальной государственной идеологией, и к нынешней России, когда политические глупцы пытаются создать новую государственную идеологию. Не является ли такая ситуация симптомом смерти идеала братства? Или же он оказался податлив на манипуляцию со стороны расистских, фашистских и тоталитарных режимов, которые господствовали в большинстве стран мира на протяжении всего XX в.? Не зря ведь отец народов лишь в крутую минуту назал своих подданных «братьями и сестрами». Большинство современных политических мыслителей и философов ничего не говорят о братстве как социальном состоянии и идеале. Или упоминают о нем как производном от свободы и равенства (либеральная традиция), этнических и национальных связей (консервативная и националистическая традиция), классовой принадлежности (марксизм и социализм).

Между тем в политической философии 1980-1990-е гг. сложился коммунитаризм — особая школа социальной и политической мысли. Его главные представители — М. Сандел, М. Уолцер, А. Ма-кинтайр и Ч. Тейлор. Они опубликовали ряд капитальных исследований, которые обсуждаются в международном научном сообществе. В России книги этих авторов только входят в научный оборот вне контекста порожденных ими дискуссий. Между тем коммунитаризм становится влиятельной политической идеологией. Суть коммунитаризма — обоснование братства как социального состояния и идеала. На пути к его воплощению коммунитаристы ставят и решают три проблемы: тотальная критика современного индустриального общества и его институтов в капиталистическом и социалистическом воплощении; отбрасывание классических политических идеологий, поскольку каждая из них внутренне противоречива и породила множество непредвиденных следствий на практике; обоснование идеала братства. Первые две проблемы я рассматривал ранее217. Здесь упомяну только главные выводы.

Наличные экономические, юридические, властно-управленческие и политические институты и классические идеологии не в состоянии решить острые проблемы современного общества. Теоретики коммунитаризма ставят задачу создания основ братского общества. Эта задача кажется курьезной. Особенно с учетом того, что идеал братства входил в число свойств коммунизма, который КПСС собиралась построить к 1980 г. в СССР. Крах этого проекта привел к тому, что нынешние социалисты отвергают братство или квалифицируют его как модификацию либерального общества. Либералы считают гражданские и политические права основанием принадлежности к братскому обществу. Социалисты делают акцент на социальное права и вводят понятие социального гражданства. В обоих случаях братство считается функцией свободы и равенства без самостоятельной ценности. Коммунитарис-ты полагают братство самостоятельным феноменом, не тождественным обществу свободных и равных индивидов, и отвергают идею прав человека, составной частью которых являются свобода и равенство. Они убеждены, что социальная и политическая теория должны выявить и описать социальные связи, которые не сводятся к потребительским, менеджерским, социально-реформаторским и терапевтическим отношениям. Для этого надо модифицировать традиционные принципы социального устройства. Как это сделать? Коммунитаризм сформулировал несколько ответов: братство устраняет необходимость принципа справедливости; согласуется со справедливостью при ее модификации; является источником принципа справедливости; должно играть большую роль в содержании принципа справедливости. Рассмотрим аргументы в пользу каждого ответа.

Образ жизни. Либералы считают главным социальным благом справедливость. Коммунитаристы с этим не согласны. Справедливость — это второстепенное средство устранения недостатков социального бытия. Человек нуждается в справедливости только тогда, когда лишен свойств благожелательности и солидарности с другими людьми: «Если бы индивиды спонтанно реагировали на потребности других индивидов, руководствуясь при этом любовью и общими целями, у них не возникла бы потребность бороться за свои права. Интенсивная забота о справедливости отражает регресс, а не прогресс социальной морали. Например, семья как социальный институт не нуждается в справедливости. Акцент на роль справедливости в семье уменьшает чувство любви и способствует эскалации конфликтов»218.

Коммунитаристы разрабатывают проблему пределов справедливости, приоритет в постановке которой принадлежит марксизму и феминизму. В этих идеологиях показано, что концентрация на справедливости связана с борьбой индивидов за свои права в мире противоположных интересов. Справедливость смягчает наличные, но одновременно порождает новые конфликты, неразрешимые при режиме всеобщей манипуляции. Справедливость — средство, которое люди вынуждены использовать за неимением лучшего, и барьер на пути к братству.

Таков первый ответ коммунитаристов на вопрос о модификации традиционных принципов социального устройства. Братство и справедливость образуют дихотомию, которая порождает ряд производных вопросов: действительно ли справедливость устраняет любовь и солидарность? если человек отказывается от своих прав ради помощи другим людям, можно ли справедливость рассматривать как запрет на такую помощь? не является ли она разновидностью произвола, исключающего добрую волю? Для ответа на эти вопросы требуется детальный разбор всех систем религиозной и светской этики, каждая из которых дает свой вариант ответа. Каждый ответ надо рассматривать в контексте мета-этического анализа оснований любого морального суждения. Эта задача выходит за рамки книги. Отметим только, что для доказательства положения Братство устраняет потребность принципа справедливости требуется эмпирическое исследование на тему: свободно ли братство от отношений господства и подчинения, отрицательно оцениваемых большинством идеологий (за исключением консерватизма и связанных с ним форм политической мысли)? В коммунитаризме таких исследований нет.

Некоторые Коммунитаристы пытаются согласовать братство и модифицированную справедливость. Справедливость — это исторический и внутренний критерий критики образа жизни любого общества. Либералы полагают справедливость нормой жизни любого общества и не интересуются конфликтами справедливости с социальными институтами и представлениями. Теория справедливости позволяет поставить под сомнение любую религиозно-мировоззренческую и политическую систему: «В конечном счете существует один-единственный метод, благодаря которому политическая теория может внести определенный вклад в способ осуществления власти. Люди обладают множеством рефлексов, которые постоянно заставляют их топтаться в рамках автохтонной культуры. Вопреки данным рефлексам политическая теория стремится сформулировать общие интеллектуальные основы, позволяющие определять действительность и показывать мнимость традиционных делений и различий. В этом смысле справедливость — не зеркало, а беспощадный критик людей и институтов»219.

Другие коммунистаристы полагают, что универсальная теория справедливости ^дет в тупик. Люди не могут выпрыгнуть за рамки собственной истории и культуры, которые воплощены в конкретных состояниях общества. Единственный метод познания справедливости — изучение способа понимания ценности социальных благ в каждом отдельном обществе: «Общество устроено справедливо, если оно действует в соответствии с убеждениями его членов. Эти убеждения воплощаются в специфических практиках и институтах. Поэтому открытие принципов справедливости есть результат интерпретации культуры, а не философской аргументации»220.

В европейском обществе и культуре сформировалась концепция и политический лозунг сложного равенства — такой системы распределения благ, в которой люди не стремятся реализовать равный доступ ко всем благам. Их больше интересует система гарантий против неравенства. Например, материальное неравенство должно компенсироваться равенством доступа к здравоохранению, власти и культуре. Однако «другие общества не согласны с таким пониманием справедливости. В некоторых (особенно кастовых) обществах справедливость означает беспредельное неравенство в доступе к правам и благам»221. Стало быть, коммунита-ристы предлагают очередной вариант культурного релятивизма. Дискуссия на эту тему длится более ста лет, а ее разбор не входит в задачу книги. Отмечу лишь два противоречия коммунитаристской дефиниции справедливости как общего социального блага.

Читайте так же:  Осаго мвд россии

1. Коммунитаристская дефиниция противоречит одному из фундаментальных убеждений нашей цивилизации. Согласно М. Уолзеру, рабство есть зло, поскольку общество его не одобряет. Но большинство людей иначе строит причинно-следственную связь: рабство не одобряется, поскольку считается злом. Зло рабства — основание, а не продукт общего убеждения. То же самое можно сказать о господстве и подчинении.

2. Не существует таких убеждений в отношении понятия справедливости, с которыми согласны все члены общества. Надо учитывать не только мнение богатых и их религиозных и светских подпевал, но и взгляды бедных и слабых людей. Понятия данных групп о справедливости кардинально различаются. Следовательно, эти представления надо анализировать в свете конфликтной концепции справедливости. Критическая рефлексия в отношении конфликта справедливости и несправедливости — важная предпосылка

создания менее локальных представлений о справедливости.

Теперь рассмотрим братство как источник принципа справедливости. Либералы исходят из понятий прав человека и свободы индивида. То и другое возможно только в обществе. И потому общее благо не менее важно, нежели индивидуальное. Коммуни-таристы отбрасывают либеральную политику прав в пользу политики общего блага. Либеральное общество ограничивает свободу индивида, требуя уважения к свободе и равенству других индивидов. Либеральное государство ограничивает действия, нарушающие свободу и равный доступ к благам. В этом случае возникает проблема справедливого распределения. Ее невозможно ставить и решать без идеи общего блага. Например, рост налогов обычно мотивируется необходимостью здравоохранения, образования, экологической защиты, заботы об инвалидах и престарелых. Само принятие решения об этом включает указанную идею.

Но либералы убеждены, что государство должно соблюдать нейтральность в отношении разных образов жизни (концепций блага), предотвращать господство одного из них и справедливо относиться ко всем образам жизни: «Причем не в смысле бытия установленной публичной меры внутренней ценности данного образа жизни, с учетом которой равноправны все индивидуальные концепции.

Суть дела в том, что они вообще не оцениваются с публичной точки зрения»222. Иначе говоря, нейтральность государства — это невмешательство в оценку разных концепций блага.

Коммунитаристы считают общее благо объективным состоянием вещей, которое определяет образ жизни общества. На его основании возникает публичная оценка разных концепций блага. Индивидуальный выбор зависит от степени участия каждого индивида в создании и одобрении общего блага. Поэтому государство не может быть нейтральным. Оно способствует выработке таких концепций индивидуального блага, которые соответствуют образу жизни данного общества, и препятствует концепциям, которые его нарушают. Образ жизни есть источник братства и не зависит от справедливости. Коммунитаристы отвергают автономию индивида и нейтральность государства, полагая либеральную концепцию индивида (выбирающего и оценивающего разные кон-. цепции блага) упрощенной. Индивиды не могут дистанцироваться от социальных ролей и связей: «Некоторые социальные роли и социальные связи предшествуют жизни индивида. Поэтому личность не является первичной, а конституируется целями. Идентичность определяется целями, в отношении которых у нас нет выбора. Мы их открываем в себе, поскольку погружены в определенный социальный контекст. Решение относительно образа жизни заключается не в выборе, а в понимании ролей, в которых мы укоренены до нашего рождения. Политика общего блага выражает указанные конституирующие цели и обеспечивает нас познанием общего блага, которое невозможно постичь в одиночестве»223. Поэтому общее благо — источник принципа справедливости и характеристика братства.

Для модификации традиционных принципов социального устройства надо изменить пределы справедливости, учитывать ее конкретно-исторические формы, переосмыслить отношение между правами индивида и общим благом и понимать личность как погруженную в социальный контекст. Эти параметры образуют образ жизни, в котором реализовано братство. Проблема сводится к мере погружения людей в конкретные социальные роли. С одной стороны, их выполнение необходимо для поддержки социального бытия. С другой стороны, выбор данных ролей обеспечивает режим всеобщей манипуляции, против которого выступают коммунитаристы. Дело в том, что с выполнением данных ролей связаны наиболее глубокие убеждения людей об индивидуальном и общем благе.

Например, советская власть более семидесяти лет боролась с пережитками капитализма в поведении и сознании людей. Теперь они превращены в официальную политику России с добавлением пережитков советской власти. История феминистского движения показывает, что люди могут отбрасывать даже глубоко укорененные половые, семейные и экономические роли, переоценивать поставленные цели и связи, членами которых они являются. В этом смысле каждый индивид погружен в данную социальную практику.

Однако согласие/отрицание данной практики зависит от бескомпромиссной последовательности индивида в постановке и решении вопроса о ее ценности. Изменить общество целиком еще никому не удалось, но попытки изменения способствовали генезису новых видов братства. Братство по крови было ограничено братством по вере; последнее способствовало появлению братства по профессии; на его основе возникло братство по классу, которое не отменило братство по образу жизни. В настоящее время эти виды братства конкурируют и устанавливают социальный контекст деятельности индивидов. Право самостоятельного решения предполагает способность человека ставить вопрос: «Обязан ли я хранить верность унаследованным социальным ролям и видам братства?» Мера ответственности каждого человека определяется его последовательностью в отстаивании собственного

Социальный контекст. Консерватизм, марксизм и социализм выражают первичное несогласие с либеральной идеей самостоятельности индивидов. Коммунитаризм заимствует эту установку, критикуя либералов за невнимание к социальным условиям культивирования самостоятельности индивидов. Большинство либеральных теорий базируется на атомизме, согласно которому индивиды не нуждаются в социальном контексте для реализации способности к самоопределению. Коммунитаризм сформулировал противоположный тезис: индивиды обретают самостоятельность только в определенной социальной среде, а способность оценки концепций блага (без которой невозможно братство) развивается только в определенном обществе. Политика общего блага способствует воспроизводству общества, ориентированного на поддержку самостоятельности индивидов. Братство недостижимо, если: общество не способствует культурным различиям, которые обеспечивают осмысленный выбор образов жизни; нет публичного форума оценки и выбора образов жизни; отсутствует политическая легитимность, отбрасывающая манипуляцию в сфере экономики, власти и идеологии; национализм становится значимой экономической, политической и идеологической ориентацией. Каждая из этих тем изучается коммунитаризмом. Я опишу только основные результаты.

Различие культур — результат свободного выбора образа жизни, источником которого является культура в целом. Либеральный нейтралитет в отношении ценностей не обеспечивает богатство и разнородность культуры. Либералы полагают, что государство не должно вмешиваться в рынок культуры и образов , жизни. Культурный рын«к должен быть предоставлен самому себе.

Коммунитаристы отвергают такую политику, поскольку она уничтожает культурный плюрализм. Опыт развитых стран показал, что результат осуществления такой политики — господство серой и однообразной массовой культуры. Тем самым либеральная нейтральность есть миф.

Либералы утверждают, что ассортимент достойных образов жизни сохраняется на культурном рынке без помощи государства. Индивиды сами разберутся и сделают выбор достойных образов жизни. Поэтому проблему надо решать экономическими методами: «Государство должно активно охранять разнородность культуры, но для этого оно не обязано отказываться от нейтральности. Например, государство гарантирует адекватный выбор, предоставляя налоговые льготы лицам, которые в соответствии с собственными идеалами способствуют развитию культуры. Государство обеспечивает возможность выбора образов жизни, но их оценка происходит вне государства и выражается в индивидуальных решениях»224.

Коммунитаристы предлагают другое решение: оценка блага есть вопрос политический; государство вмешивается в культуру для обеспечения возможности выбора и поддержки определенного образа жизни. Спор смещается к способам оценки множества индивидуальных выборов. Либералы оставляют такую оценку культурному рынку. Коммунитаристы считают культурную разнородность образов жизни предметом политической дискуссии и государственной деятельности. С этим спором связана идея публичного форума для оценки индивидуальных образов жизни. Либералы считают культурный рынок более подходящим для оценки образов жизни, нежели государство. Самостоятельность индивидов тождественна переносу суждений о природе блага из политической в приватную сферу. Коммунитаристы считают такой ход мысли атомистическим. На деле индивиды не могут обойтись без коллективного опыта и обмена мнениями: «Если единичные суждения о благе отделить от коллективных размышлений, они окажутся предметом субъективного и произвольного каприза. Именно это и получилось у большинства американцев под влиянием либерального индивидуализма»225. Коммунитаристская политика общего блага базируется на иной посылке: «Люди существуют в условиях общего опыта и языка — единственного в своем роде контекста, в котором индивид и общество открывают и проверяют собственные ценности. Это осуществляется с помощью политических действий, таких как дискуссия, критика, пример и соперничество»226. Короче говоря, представления о благе предполагают совместный поиск. А государство превращается в форум, на котором обсуждаются его результаты. Индивиды не могут заниматься таким поиском в одиночку.

Существенный недостаток позиции коммунитаристов — отсутствие строгого различия между коллективным и политическим действием. Конечно, участие в общем опыте и языке дает возможность индивиду принимать решения о достойной жизни. Но почему организация участия доверяется государству, а не свободному объединению индивидов? Либеральное общество гарантирует свободу слова, союзов и объединений, а социализм заимствует эти ценности у либерализма. Ленинско-сталинский марксизм привел к полному контролю государства над социальной жизнью. А негативный пример подтверждает давно известную истину: совместный поиск в науке, искусстве и политике (разработка целей и проектов) должен обеспечиваться только внегосударственными структурами. Речь идет о социальных связях в группах коллег, семьи, художественных и научных обществ, профсоюзов, средств массовой информации и т. п.

Отметим также пункт сходства взглядов критического марксизма и коммунитаризма: радикальная критика либеральной нейтральности. В частности, Ю. Хабермас квалифицирует оценку образов жизни как политический вопрос: «Необходимость политических дискуссий определяется тем, что без них люди склонны одобрять наличные виды практики и увековечивать ложные потребности, связанные с ними. Человеческое понимание блага может освободиться от лжи при условии, что существующие образы жизни станут предметами дискурсивного формирования воли. Либерализм не дает тщательного анализа и оценки существующей практики и потому не замечает, что отбрасывание ложных потребностей соответствует человеческим интересам»227.

Оценка концепций блага не должна осуществляться с помощью государства, поскольку оно вырабатывает механизмы тотальной манипуляции. Реальная проблема состоит в создании социальных групп, , свободных от государства. Они и могут составить публичный форум для выработки «дискурсивного формирования воли» (по выражению Хабермаса). Деятельность такого форума невозможна без интерпретации действительных и мнимых человеческих потребностей.

Короче говоря, классический либерализм подчеркивает значение социальных, а не политических процессов. Любые государственные структуры не заслуживают доверия. Только внегосудар-ственные структуры позволяют людям выражать личные вкусы и убеждения и способствуют развитию культуры. В марксизме проблема соотношения экономики и политики порождает неразрешимые конфликты. Ленинско-сталинская и подобные ей версии марксизма отличаются верой в творческую мощь политики. Современный социализм колеблятся между оптимистическим и пессимистическим отношением к политике. Те же тенденции выражает коммунитаризм. В любом случае возникает дилемма: критики либерализма не могут убедительно обосновать веру в политику, а либералы не могут доказать необходимость веры в негосударственные структуры.

Читайте так же:  Оформить кредитную карту без проверок

Не исключено, что мы имеем дело с более чем столетним диалогом глухих, каждый из которых не желает усвоить взгляды оппонента. Либералы давно подчеркивают различие государства и общества. Коммунитаристы в критической части своей концепции подвергают тотальной критике экономику, политику и идеологию, но при обосновании идеала братства не могут преодолеть иллюзию о политической природе всех социальных феноменов. А поскольку государство было и остается аппаратом насилия, в обозримом будущем оно не станет форумом творческого поиска в любой сфере деятельности, включая дискуссии об образе жизни.

С другой стороны, коммунитаристы правы в том, что создание разнородной и толерантной культуры было и остается острой социальной проблемой. Само существование такой культуры далеко не очевидно. Либералы не замечают отношений господства и подчинения, пронизывающих институты производства культуры. Современное государство не является нейтральным, поскольку оно отрицает культурные предпосылки самостоятельности индивидов. Это государство не смогло даже выработать у индивидов постоянный и глубокий интерес к общим социальным делам, а только усилило пустые надежды на экономику, политику и идеологию.

Видимо, для решения спора либералов с коммунитаристами требуется сравнительный анализ множества возможностей и угроз, создаваемых обществом и государством. Без такого анализа дискуссия о братстве остается бесплодной. Дебаты между атомистическим и социетальным подходом к решению социальных проблем могут длиться бесконечно. Спор не сводится к обсуждению необходимости социальных практик и структур. Должно ли государство вмешиваться в их оценку и защиту? Для ответа требуется анализ истории и современного состояния всех существующих государств. Но любой ответ неизбежно будет эмпирическим, а не теоретическим. Нужна систематизация эмпирических данных о том, в какой степени и почему конкретные виды социальной практики не могут существовать без поддержки государства и потому ограничивают индивидуальную свободу.

Свобода, равенство, братство как лживые лозунги фальшивой демократии

Что горланят демократы? Лозунги французской буржуазной революции: «СВОБОДА, РАВЕНСТВО, БРАТСТВО!»

1. О «свободе» — что же это судят людей (тех же нацболов) за то, что они высказали своё мнение? Государство хочет деспотически заткнуть глотку каждому, кто выражает недовольство действиями властей. Вместе с тем – те же власти говорят нам, что одним из наших достижений является свобода. Так дайте нам хоть на словах пользоваться ею.

Свободен ли я, если нужда заставляет меня стать рабом другого? Я вынужден работать на него (служить ему), этой работой добывать хлеб для моей семьи? Свободен ли я, если у меня есть хозяин? А если я буду спорить с хозяином, то лишу себя и свою семью заработка.

2. «Равенства» нет вообще. Оно существует только на словах. Ведь если я равноправен с Абрамовичем, Аликперовым или Чубайсом, то у меня должны быть и такие же доли собственности в земельных угодьях и минеральных ископаемых. Блага и тяготы государства должны принадлежать нам в равной мере. Не должно быть так, чтобы один пользовался только благами, а другой нес только тяготы.

3. Если мы «братья», то поделитесь землей по-братски. Ибо СОБСТВЕННОСТЬ – ЭТО КРАЖА!
Не может быть собственностью то, что дает нам природа без затрат нашего труда. Если один человек имеет собственности в тысячу раз больше другого, а этот другой не имеет ничего, то такая собственность – кража, разбой и грабеж!

(Короткий вывод из работ армянского мыслителя Микаэля Налбандяна (1829-1866)

Триада за все хорошее

Главный лозунг преемника Медведева похож на тост: за все хорошее против всего плохого

Главный лозунг преемника Медведева похож на тост, в нем нет ответов на конкретные политические и социальные вопросы.

У озвученной Дмитрием Медведевым и претендующей на целевую концептуальность формулы «Справедливое государство, сильное гражданское общество, благополучие людей» есть, как минимум, одно безусловное достоинство. Она афористична и апеллирует к определениям, которые сами по себе являются сугубо положительными.

Возможно, «Справедливость. Сила. Благополучие» не может претендовать на сравнение с триадой «Свобода. Равенство. Братство». Зато вполне сопоставимо с формулой «Свобода. Равенство. Собственность» — модификацией, которой Наполеон заменил исходный революционный лозунг.

Кстати, интересно, что в новой целевой формуле никак не обозначена тема собственности. Конечно, и наполеоновский слоган в явном виде не давал ответ на то, кому будет принадлежать эта собственность. Но фиксировал, что собственность, точнее, право и гарантии на обладание ею — важно. Нынешняя российская власть вообще эту тему обходит. Не только не говорится, у кого должна быть собственность, но никак не обозначается, насколько она гарантирована хотя бы тому, у кого она есть. Очевидно, это оставляется для мудрого разрешения справедливого государства.

Но в целом — звучит красиво: «Справедливое государство. Сильное гражданское общество. Благополучие людей». Хотя и неопределенно, и даже тревожно. Неопределенно потому, что, в конечном счете, вряд ли кто-то возьмется утверждать нечто противоположное?

Когда большевики провозглашали свою триаду «Мир народам! Земля крестьянам! Фабрики рабочим!», то подразумевались и те, кто требовал вести войну до победного конца, и те, кто полагал, что земля должна быть сохранена для помещиков, а заводы — для капиталистов. Была ясна позиция, было ясно, чьим интересам она отвечает, а чьим противоречит.

Нынешняя формула в принципе не предполагает иного.

Кто станет провозглашать: «Несправедливое государство, слабое неструктурированное гражданское общество, нищий народ»?

А потому отчасти кажется воспроизведением извечного пропагандистского алгоритма Жириновского: «Все — всем». А отчасти — примитивной вариацией тезиса об общенародной собственности: «Все, значит ничье».

Если в ответ на лозунг даже в принципе нельзя выдвинуть контрлозунг, то, значит, он по сути ничего не означает. Или может означать что угодно.

В зависимости от того, что понимать под Справедливостью, Гражданским обществом и его силой, Благополучием и его источниками. Именно это и тревожит в красивой медведевской формуле.

Тезис о справедливом государстве вызывает вопросы двух уровней. Первый, вполне традиционный, в чем, собственно, справедливость данного государства? Дело даже не в различиях трактовок этого понятия в разных культурах. Вряд ли кто-либо из правителей, особенно создавших свои политические системы, считал их несправедливыми. Ни Пиночет, ни Гитлер, Ни Карл Первый, ни Людовик Шестнадцатый, ни Николай Второй. Каждый из них, скорее, верил в то, что является носителем высших представлений о справедливости.

относительно чего реализуется справедливость. Относительно оплаты чиновников? Подчинения государства воле большинства? Следования его деятельности служению целям, которые оно считает справедливыми?

Используемых методов правления? И вообще, что здесь должно быть выше: закон или справедливость? Право или Этика? Никогда и никому еще не удавалось добиться тождества этих начал — потому они и существуют как разные начала.

И вот здесь мы выходим на второй уровень тревожности. Очевидно, справедливое государство — то, что решает находящиеся в его ведении вопросы в рамках определенного понимания справедливости. И дело уже не в том, что трактовки различны. А в том, что

государство оказывается субъектом определения справедливости. Либо есть еще какой-то высший орган, надгосударственный орган, интерпретирующий, что справедливо, что нет: Тайный Совет Чести, Политбюро той или иной партии, верховный шариатский суд и т. д.

В этом случае, это что угодно, но не правовое государство. Поскольку власть осуществляется не по закону, а по совести. И чья это будет совесть?

Более того, говоря о «Справедливом государстве», мы признаем за ним прерогативу решения уже не только правовых и политических, но и моральных вопросов. То есть право на регулирование вопросов морали и нравственности. Приятная перспектива.

И что вообще будет первичным: Справедливое Государство или справедливое общественное устройство? И возможно ли первое без второго? Если ответ положительный, то государство представляется нам в роли цивилизатора в отношении варварского общества. Почти по Гоббсу: государство, как очаг цивилизации, противостоящий хаосу гражданского общества. Уровень представлений о государстве примерно четырехсотлетней давности.

Не меньше вопросов вызывают и две другие части медведевской триады.

Сильное, развитое гражданское общество — это что? Общество, имеющее достаточную силу для контроля за государством? Ведь сущностное понимание гражданского общества — это совокупность отношений без посредства государства. Или это общество, имеющее достаточно силы, чтобы государству посредством его (общественных) структур можно было без труда решать поставленные им задачи?

Опять же, предполагается, что государство будет справедливым. А общество? Если будет, то откуда возьмется эта справедливость? И в чем она будет состоять? Вряд ли имеется в виду, что российское общество справедливо уже сегодня. Если так, очевидно, его должно сделать справедливым государство. Внедряя и утверждая какие общественные принципы? Про это ведь не говорится.

И вообще, кто будет ставить цели общественного развития и государственной политики — общество или государство?

Если ограничиться формулой «За обществом — сила, за государством — справедливость», получается, что цели-то должно ставить государство, а общество — лишь обеспечивать его силой для достижения этих целей. То есть государство в этих параметрах — всадник, а общество — несущий его скакун. Еще одна заманчивая перспектива.

Отчасти ответ должна вроде бы давать третья составная формулы: благополучие граждан. Но, среди прочего, вот какой вопрос: благополучие — на какой основе?

Справедливого распределения государством материальных ресурсов — это картина одна. (И с множеством очевидных вопросов). На основе права каждого на обогащение? Другая картина и другие вопросы — причем не в меньшем количестве. Граждане будут благополучны, потому что их благополучным сделает государство? Или они будут благополучны потому, что основой их благополучия станет их собственная деятельность?
Или они достигнут благополучия потому, что будут созданы общественные условия, позволяющие каждому из них реализовать свой творческий потенциал?

Правда, в уточнении говорится, что основой благополучия может стать только рыночная экономика. Уже определенность. Только, с одной стороны, при чем здесь тогда государство как высший гарант справедливости? А с другой — стоит учесть, что подавляющее большинство граждан (согласно соцопросам, более половины) предпочли бы экономику государственно-распределительного типа, и лишь менее 30 % — экономику, основанную на рынке и частной собственности. Как тогда у нас с подчинением государства воле большинства?

Итак, формула предложена вполне красивая. Но малопригодная для поиска ответов на конкретные политические и социальные вопросы. Пока можно лишь констатировать, что будущая власть торжественно заявила, что она за все хорошее, против всего плохого. Только разве когда-нибудь правители говорили что-то иное?

Лозунг свобода равенство собственность