Договор купли продажи в квиритский период

Договор купли продажи в квиритский период

1. Обязательства из договоров

Обязательства из договоров составляли главную часть всей совокупности обязательственных отношений. При этом с течением времени — в силу развития гражданского оборота, ослабления консервативных начал квиритского регулирования договорных связей, — изменялись представления о юридической силе тех многочисленных и разнообразных соглашений между лицами, которые составляют существо договоров.

Первоначально, как уже отмечалось, под юридически значимыми договорами понимались только контракты, то есть признанные цивильным правом и снабженные исковой защитой соглашения. Вплоть до классической эпохи к ним относились исчерпывающим образом поименованные в законодательстве формальные и неформальные контракты .

Но уже в I в. н.э. юристами признается защищаемость правом так называемых безыменных контрактов (contractus innominati — название, присвоенное в средние века), которые представляли собой такие взаимные, не предусмотренные цивильным правом соглашения, по которым одной из сторон было совершено предоставление и поэтому соображения справедливости требовали оказания юридической защиты добросовестной стороне против коварства стороны недобросовестной.

Наряду с контрактами, гражданский оборот Рима обеспечивался бесконечным количеством неформальных соглашений, не снабженных исковой защитой и поэтому существовавших как будто бы вне рамок правового регулирования. Такие соглашения именовались пактами ( pacta ). Широкое распространение в обороте подобных соглашений понуждало придавать наиболее значимым (типичным) из них исковую защиту посредством преторских эдиктов либо императорских конституций. Таким образом, возникла категория неформальных соглашений, признанных правом: присоединенные пакты (pacta adiecta), преторские пакты (pacta praetoria), пакты из императорского законодательства (pacta legitima). Подобные пакты стали обозначать термином одетые пакты , то есть снабженные исковой защитой (pacta vestita). В противоположность им неформальные соглашения, остававшиеся вне судебной защиты назывались голыми пактами (pacta nuda). (1)

Таким образом, нет оснований воспринимать римскую систему договоров, как некую раз навсегда заданную схему; скорее это добросовестно сложенное правом основание, на котором строится совершенное в своих определениях римское классическое договорное право.

Тем не менее следует познакомиться прежде всего с конструктивными элементами именно этого основания.

а) Контракты вербальные

Институции Юстиниана содержат следующие определения (Кн. 3, XV.): «Вербальное обязательство заключается посредством вопроса и ответа в том случае, когда мы стипулируем в свою пользу какое-либо действие. Этот иск носит такое название потому, что у древних словом stipulum обозначалось нечто прочное, быть может потому, что stipulum происходит от слова stipes (ствол) 1. Для заключения вербального обязательства некогда употреблялись следующие слова: обещаешь? — обещаю; честное слово обещаешь? — честное слово обещаю; честное слово приказываешь? — честное слово приказываю; дашь? — дам; сделаешь? — сделаю. «

Из приведенных определений первоисточника можно сделать вывод, что вербальным контрактом признавался такой договор, юридически обязывающая сила которого заключалась в произнесении определенной словесной формулы. Отсюда же мы выводим, что родовое обозначение вербальных контрактов суть стипуляция ( stipulatio ). Содержание, практическая значимость и распространенность, а также разновидности стипуляций — все это требует тщательного разбора.

Предполагают, что стипуляция является древнейшим контрактом, известным квиритскому праву. При этом указывается на присутствие в нем сакрального элемента — клятвы, присяги; такая строгая форма стипуляции, применявшаяся только между квиритами, имела обозначение sponsio .

Субъекты стипуляции обозначаются терминами стипулятор (stipulator) и промиссор (promissor); первый выступает кредитором, второй — должником. В Институциях Юстиниана говорится (Кн.3. XVI.): «В качестве стипуляторов и промиссоров могут выступать двое или большее количество лиц. Таким образом, стипуляция считается заключенной, если после вопроса со стороны всех стипуляторов, промиссор ответит: обещаю ; если промиссор ответит каждому из двух стипуляторов отдельно следующим образом: каждому из вас обещаю дать. то заключаются два обязательства и здесь не может быть речи о двух стипуляторах по одному и тому же делу».

Далее (Ин. Кн.3. XV.): «7. Предметом стипуляции может быть не только вещь, но также и действие. Мы можем стипулировать действие или бездействие. В стипуляциях подобного рода лучше всего назначить штраф, дабы денежный эквивалент не остался неизвестным и дабы истец должен был доказать, что для него важно. Таким образом, стипулирующий какое-либо действие должен назначить штраф в такой форме: Если таким образом не будет сделано, то обещаешь ли в качестве штрафа дать десять золотых? «

Стипуляция порождает одностороннее , абстрактное , строго формальное обязательство.

Односторонность выражается в том, что кредитор (стипулятор) приобретает только право требовать то, что обещано, а должник (промиссор) — только обязанность совершить обещанное. Абстрактность обязательства из стипуляции выражается в том, что оно возникает независимо от какого-либо материального основания (causa), которое привело стороны к соглашению: юридическое значение имеют только вопрос стипулятора и совпадающий с ним ответ промиссора. Строгая формальность стипуляции долгое время связывалась с необходимостью произнесения в качестве вопроса и ответа строго определенных торжественных словесных формул. В последующем эти требования были смягчены; (Ин. Кн. 3. XV.1) : «. императором Львом было издано постановление, которое, отменив торжественность формул, требует от обеих сторон только ясного и понятного выражения воли, в каких бы словах она ни была обнаружена.»

Благодаря простоте и гибкости формы, абстрактности, стипуляция приобрела широкое распространение и, будучи институтом квиритского права, стала использоваться при установлении обязательств также и между перегринами. В классический период стипуляция становится основной формой обязательства. Деловым людям она предоставляла неограниченные возможности, так как любое содержание могло быть облечено в форму вопроса и ответа, а для доказывания наличия обязательства перед судом требовалось только подтверждение факта совершения стипуляции, что во всяком случае не представляло труда.

В древнем мире эта абстрактная сделка имела такое же значение, какое в современном торговом обороте имеет вексель.

Помимо стипуляции применялись некоторые другие разновидности вербальных контрактов, которые не имели, однако столь же широкого распространения и такой же значимости для гражданского оборота. Среди них называют назначение приданого (dotis dictio) — устное обещание установителя приданого и выражение согласия лица, в чью пользу оно устанавливалось.

Кроме того, юридическую силу имело клятвенное обещание услуг со стороны вольноотпущенника в пользу своего патрона, предоставившего ему свободу (iurata operarum promissio).(2)

б) Контракты литтеральные

Юридическая природа древних литтеральных контрактов, применявшихся в отношениях между квиритами, заключалась в том, что обязательство возникало не из простого соглашения, а из определенной последовательности записей в торговых книгах, ведение которых издавна вошло в обыкновение. Отсюда другое обозначение подобных контрактов — книжный долг. Для обычных граждан записи в книгах имели значение доказательства заключенных обязательств, но для торговцев, банкиров они приобрели другое значение, а именно — стали признаваться основанием возникновения нового обязательства.

Вот как характеризуются подобные обязательства в Институциях Юстиниана (Кн.3.XXI.): «Некогда обязательство заключалось в письменной форме, которая, как говорят, состояла в записи долга в домовую книгу. Эти домовые книги в настоящее время вышли из употребления».

Наиболее типичными признавались такие контракты, как переписка с вещи на лицо и переписка с лица на лицо . Существо первых можно пояснить следующим: между двумя гражданами существуют устойчивые деловые отношения, в ходе которым они осуществляют взаимные поставки разнообразной продукции и ведут расчеты по этим поставкам; все соответствующие операции отражаются в приходно-расходных книгах. В конце определенного периода подводится итог и в книгах появляется запись остатков: допустим, что один из партнеров должен другому определенную сумму денег. Поэтому в книге одного, в статье прихода появляется запись: получил от такого-то такую-то сумму ; в книге другого, в статье расходов делается запись: дано такому-то столько-то . В результате этих записей возникает совершенно новое обязательство по уплате означенной суммы. По сути оно материальными корнями связано со всей совокупностью поставок и расчетов по ним, формально-юридически — это новое абстрактное обязательство, снабженное своим собственным иском.

Аналогичным образом возникали обязательства при переписке с лица на лицо , хотя запись отражала иные основания. Положим А. должен Б. 10 золотых, а Б. должен В. такую же сумму; посредством соответствующих записей в книгах всех троих Б. устраняется из отношений по расчетам; у А. записывается: получено от В. 10 ; у В. : дано А. 10.

Уже в классическую эпоху значение торговых книг снижается, так как начинают применяться более удобные формы записи долгов. В практике распространяются заимствованные у греков долговые записи синграфы (syngrapha)и хирографы (chirographa). Различия между ними в том, что синграф составлялся в третьем лице (такой-то должен такому-то данную сумму); он подписывался свидетелями, в присутствии которых и совершался. В последующем большее распространение приобрели хирографы — документы, составлявшиеся в первом лице (я, такой-то, должен такому-то данную сумму) и подписанные должником. (3)

Вербальные и литтеральные суть договоры формальные. Прочие контракты, составлявшие основу системы юридически признанных договоров, являлись неформальными соглашениями, то есть создавали обязательства в силу их заключения, а не от того, что при этом сторонами выражались предусмотренные законом устные или письменные формулы. К таким договорам, прежде всего, относились реальные и консенсуальные контракты.

в) Реальные контракты

Первоначально римскому праву известно было четыре вида реальных контрактов: заем, ссуда, поклажа (хранение) и заклад (залог).

По договору займа одна сторона (займодатель) передает другой стороне (заемщику) определенное количество заменимых (родовых) вещей в собственность с тем, чтобы в назначенный срок (или по востребованию) кредитору было возвращено такое же количество таких же вещей.

Договор является реальным , так как без передачи предмета займа не возникает обязанность должника вернуть его кредитору.

Из приведенного определения также следует, что:

договор займа односторонний , так как кредитор наделяется правом требования, а должник — только обязанностью исполнить требуемое;

договор займа принципиально безвозмездный , так как кредитор не вправе требовать от должника уплаты процентов в качестве стоимости использования предмета займа; естественно, что человеческая корысть привела к широкому использованию договора займа для наживы и к развитию ростовщичества , с которым римское государство последовательно боролось.

В силу договора ссуды одно лицо (ссудодатель, коммодант) передает другому лицу (ссудополучателю, коммодатарию) индивидуальную, движимую, непотребляемую вещь во временное безвозмездное пользование.

Ссуда , при внешнем сходстве, отличается от займа прежде всего предметом , затем, также и содержанием обязанности должника: он обязан вернуть кредитору не такую же , а ту же самую вещь.

Также, как и заем, ссуда является договором реальным , безвозмездным ; но в отличие от займа — взаимным , поскольку права и обязанности возникают у обеих сторон. Главная обязанность должника — вернуть вещь в том же состоянии, в каком она была ему дана. Если вещь оказалась поврежденной или погибла, то коммодатарий обязан возместить возникшие в связи с этим у комманданта убытки. Основанием ответственности является всякая вина (omnia culpa ): умысел, грубая и даже легкая неосторожность. Ответственность исключается только если предмет ссуды погиб в результате действия случая ( casus ): случаю нельзя сопротивляться .

На коммоданте лежит ante todo обязанность предоставить в пользование исправную вещь. Если же предмет ссуды имеет такие пороки, которые причиняют ущерб коммодатарию (больной раб, от которого заразились рабы должника, например), то коммодант обязан его возместить. Но при этом он отвечает только за умысел и за грубую неосторожность.

Читайте так же:  Титов нотариус новая усмань

(в) Поклажа или хранение (depositum)

Поклажа — это договор, в силу которого одна сторона, поклажедатель (депонент) передает другому лицу, поклажепринимателю (депозитарию) вещь на сохранение с тем, чтобы вернуть ее в указанный срок или по требованию поклажедателя.

Данный договор является реальным , безвозмездным , взаимным .

Предметом договора поклажи является, как правило, индивидуальная вещь. Однако допускалась передача на хранение и родовых вещей, с условием, что возвращены будут такие же вещи и в том же количестве; однако такая поклажа называлась иррегулярной.

Обязанностью депозитария является возвращение вещи депонента в целости и сохранности. Если вещь испорчена или погибла, он обязан возместить ущерб; при этом ответственность его основана на умысле или грубой неостророжности.

Депонент обязан не допустить передачи на хранение вредоносной вещи, то есть такой, которая могла бы испортить вещи поклажепринимателя или третьих лиц. Если он не исполняет этой обязанности, то несет ответственность за причиненный вред; основанием такой ответственности является любая вина (умысел, грубая и легкая неосторожность).

Заклад — это договор, в силу которого одно лицо, залогодатель (он же — должник по обеспеченному закладом основному обязательству), передает другому лицу залогодержателю (кредитору основного обязательства) вещь в обеспечение исполнения долга по основному обязательству.

Договор этот реальный , безвозмездный , взаимный.

Основная обязанность по такому соглашению возникает у залогодержателя: в случае уплаты долга он обязан вернуть вещь залогодателю в исправном состоянии, а при неуплате долга обязан позаботиться о продаже вещи (предмета залога), с тем чтобы из вырученной суммы погасить основной долг, а буде остаток, вернуть его залогодателю.

Ответственность залогодателя может возникнуть, если переданная вещь причинила ущерб залогодержателю.

Поскольку обязательство установлено во взаимных интересах, оба контрагента несут ответственность на равных основаниях — за всякую вину.

д) Безыменные контракты

Ранее уже отмечалось, что претор сталкивался на практике с ситуациями, когда реальное исполнение одной из сторон какого-либо соглашения (выходящего за рамки описанных выше контрактов) своих обязанностей и отказ другой стороны исполнить свои обязанности, создавало несправедливую ситуацию, поскольку добросовестный контрагент оказывался незащищенным перед недобросовестным. Оказываемая в таких случаях претором помощь явилась основанием для выработки принципа правовой защиты тогда, когда фактически что-то передано или сделано, хотя бы и по основаниям, не предусмотренным формальными контрактами. Исковая защита была сообщена таким отношениям, которые в последующем (в средние века) были названы безыменными контрактами .

Существовало четыре группы таких отношений:

do ut des — даю, чтобы ты дал;

do ut facias — даю, чтобы ты сделал;

facio ut des — делаю, чтобы ты дал;

facio ut facias — делаю, чтобы ты сделал.

Придание юридической силы подобным отношениям знаменовало решительный шаг римского права в направлении признания правомерности любого соглашения , то есть — выработке фундаментального цивилистического принципа: всякое соглашение должно быть исполнено (pacta sunt servanda).

г) Консенсуальные контракты

Главные юридические характеристики и основные виды консенсуальных контрактов представлены следующим фрагментом из Институций Юстиниана (Кн.3.XXII.): «Консенсуальные обязательства имеют место при купле-продаже, найме, товариществах, поручениях.

1. Говорят, что обязательство заключается в этих случаях посредством соглашения потому, что не требуется ни письма, ни наличности контрагентов; равным образом, не требуется передачи для того, чтобы обязательство считалось действительным, но достаточно одного согласия тех лиц, которые совершают сделку.

2. Вот почему такое обязательство возможно и между отсутствующими контрагентами: они могут списаться или сговориться через посланного.

3. В этих обязательствах каждая сторона обязуется перед другой по справедливости, между тем как в вербальных обязательствах одно лицо стипулирует, другое обещает».

Это такое соглашение, в силу которого одно лицо (продавец, venditor), обязуется передать другому лицу (покупателю, emptor) право собственности на вещь, а покупатель обязуется принять вещь и уплатить продавцу ее стоимость.

Из определения следует, что купля-продажа есть договор консенсуальный , возмездный , взаимный (равномерно двусторонний — поскольку каждая сторона является одновременно и кредитором, и должником).

По воззрениям римского права (I. Кн.3.XXIII.)»Купля-продажа считается совершенной, лишь только состоялось соглашение о цене, хотя бы цена не была еще уплачена и задаток не был дан: задаток служит только доказательством того, что купля-продажа состоялась. 1. Цена должна быть определенная: покупка без обозначения цены не может считаться действительной». Однако понятно, что без того, что оценивается также не может быть соглашения; следовательно, существенными условиями договора купли-продажи следует считать условия о цене (pretium) и предмете (merx).

Предметом договора может быть любая вещь, за исключением только вещи, изъятой из оборота; это может быть как телесная, так и бестелесная вещь (сервитут, право требования); допускается продажа вещи, не существующей в момент заключения договора (например, будущего урожая). Цена выражается известной денежной суммой, которая должна быть вполне определена или, по крайней мере, определима («. наше императорское постановление определило, что всякий раз, когда продажа состоялась под условием оценки третьим лицом, то. покупателю представляется иск из купли, продавцу — из продажи»).

Цена определялась свободным соглашением сторон и государство не устанавливало пределы справедливой цены. Только при Диоклетиане (в 285 г.) появилось правило о чрезмерной убыточности (laesio enormis), в соответствии с которым допускалось расторжение такого договора, цена которого была слишком занижена по сравнению с действительной стоимостью предмета.

Поскольку передача вещи по договору купли-продажи может не совпадать с моментом заключения самого договора, возникает потребность установить момент перехода риска случайной гибели или порчи вещи : если вещь уже оплачена, но еще не передана и случайно погибла, то кто несет бремя убытков? Римское право установило принцип, в соответствии с которым риск случайной гибели проданной вещи лежит на покупателе (periculum est emptoris). (4)

Лишь в последующем было установлено правило, что риск случайной гибели или порчи переходит в момент перехода права собственности на вещь. Последний определяется принципом: право собственности переходит в момент передачи вещи; однако стороны своим соглашением могут установить иное правило о переходе права собственности на проданную вещь.

Главные обязанности контрагентов состояли в том, что продавец должен был передать вещь и перенести на покупателя право собственности на нее, а продавец обязывался своевременно принять вещь и оплатить ее цену. Неисполнение этих обязанностей влекло возникновение ответственности сторон.

Ответственность продавца могла возникнуть, если им не передавалось действительное право собственности или если переданная вещь оказывалась ненадлежащего качества. В первом случае речь идет об ответственности за эвикцию вещи (evincere — вытребовать, отсудить). Она наступала тогда, когда после совершения договора оказывалось, что продавец не был собственником вещи и настоящий собственник посредством виндикационного иска отбирает ее у покупателя. В подобных случаях продавец обязан был возместить покупателю двойную цену утраченной вещи.

Ответственность продавца за недостатки проданной вещи не была известна квиритскому праву. Однако в практике курульных эдилов сложился принцип, что противно доброй совести (bona fidei) умолчание продавца об известных ему недостатках вещи; такое умолчание похоже на обман. В таких случаях покупатель приобретал иск о возмещении убытков. В последующем, ответственность продавца за известные ему недостатки распространилась и на недостатки неизвестные, скрытые : продавец отвечал за любые недостатки, как известные, так и неизвестные ему; будучи продавцом, он обязан был знать о всех недостатках . При этом у покупателя появилось право либо расторгнуть договор и потребовать возврата ему покупной цены, либо потребовать соразмерного уменьшения покупной цены.

Общая характеристика этого договора приводится в Институциях Юстиниана (Кн.3.XXIV.): «Условия договора найма весьма близко подходят к условиям купли-продажи, так как этот договор подчинен тем же правилам закона. Как купля-продажа считается совершенной тогда, когда определена цена, так и договор найма признается совершенным тогда, когда определен размер наемной платы; нанимателю предоставляется иск из найма, лицу, отдавшему в найм — иск из отданного в наем».

Общим образом договор найма можно определить как соглашение, в силу которого одна сторона обязуется предоставить другой определенный объект в пользование, а другая сторона обязуется уплатить за пользование определенное вознаграждение.

В обороте применялось три вида такого договора: договор найма вещей (locatio-conductio rerum), договор найма рабочей силы (locatio-conductio operis), договор найма услуг (locatio-conductio operarum).

Договор найма вещей — это соглашение, в силу которого одна сторона (наймодатель, locator) обязуется предоставить другой стороне (нанимателю, conductor) одну или несколько индивидуально-определенных вещей для временного пользования, а последняя обязуется уплачивать за пользование этими вещами установленное вознаграждение и по окончании срока пользования возвратить вещи наймодателю в сохранности.

Предметом данного договора могла быть любая непотребляемая и не изъятая из оборота вещь, как движимая, так и недвижимая; допускался наем вещей бестелесных (например, узуфрукта). Вознаграждение за пользование, как правило, определялось в денежной суммы, хотя при найме предметов, свойственных сельскохозяйственному производству, допускалась оплата «натурой»- частью произведенного урожая.

Наймодатель был обязан предоставить вещь в пользование своевременно и обеспечить спокойное пользование ею в течение всего срока действия договора.

Договор найма услуг — это соглашение, по которому одна сторона, нанявшая (locator), принимает на себя обязательство исполнять в пользу другой стороны — нанимателя (conductor), определенные услуги, а наниматель принимает на себя обязательство платить за эти услуги установленное вознаграждение.

По существу, предметом этого договора являлось предоставление определенного количества рабочего времени свободного человека, иными словами, совершение отдельных услуг по указанию нанявшего.

Договор найма рабочей силы (подряд) — это такое соглашение, по которому одна сторона (подрядчик, conductor) принимает на себя обязательство исполнить с пользу другой стороны (заказчика, locator) определенную работу, а заказчик обязуется уплатить за эту работу установленное денежное вознаграждение.

В отличие от договора найма услуг, предметом данного договора является определенный результат работы подрядчика, который и передается заказчику.

Договор поручения — это соглашение, в силу которого одна сторона (доверитель, mandans) поручает, а другая сторона (поверенный, procurator) принимает на себя исполнение каких-либо действий.

Исполняемые действия могут быть как юридического характера (совершение сделки, участие в процессуальных действиях), так и какая-либо работа (починка платья, например). Отличие поручения от найма состоит в том, что поручение — безвозмездный договор. Поверенный вправе только требовать возмещения ему издержек, которые возникли в связи с исполнением поручения.

Поручение имело строго личный характер и прекращалось смертью одной из сторон.

В зависимости от объема порученного доверителем, поручение могло быть специальным (то есть заключалось в совершении одноразового действия) либо генеральным (при котором совершалась совокупность действий).

Институции Юстиниана приводят такую характеристику данного договора (Кн.3.XXV.): «Мы заключаем обыкновенно договор товарищества. или для вступления в общение всем своим имуществом, или ради осуществления одного какого-либо предприятия, например, ради покупки или продажи рабов, масла, вина, хлеба в зерне. 1. Если между товарищами не состоялось никакого уговора относительно прибыли и убытка, то прибыль и убыток распределяются между ними поровну. Поэтому, если части определены, то они и должны соблюдаться. Никогда не возникало сомнения в действительности и такого соглашения: один из товарищей, по уговору, получает две части прибыли или убытка, а другой — только третью часть того или другого».

Читайте так же:  Льготы ветерану труда кемерово

Из приведенного фрагмента следует, что договор товарищества — это объединение лиц, направленное на достижение какой-либо хозяйственной цели.

Для достижения поставленной цели могло объединяться все имущество товарищей (socii) либо только часть имущества каждого из них. Товарищество могло быть образовано для продолжительного ведения какой-нибудь хозяйственной деятельности или только для совершения определенной сделки.

Товарищество создавало строго личное обязательство (I.Кн.3.XXV.): «4. Товарищество признается существующим до тех пор, пока товарищи пребывают в своем соглашении; если кто из них выйдет из товарищества, то оно прекращается. 5. Товарищество прекращается также вследствие смерти одного из контрагентов, так как тот, кто заключает договор товарищества выбирает себе определенное лицо». Назывались и другие основания прекращения товарищества: «Если товарищество составилось ради осуществления одного какого-либо предприятия, то с наступлением конца предприятия прекращается и само товарищество. 7. Товарищество прекращается также вследствие конфискации имущества товарища, разумеется, всего имущества. При вступлении одного во всю имущественную сферу другого этот другой считается как бы прекратившим свое существование».

Ответственность товарища по иску из товарищества была основана на вине в форме грубой неосторожности или умысла (I.Кн.3. XXV): «. для избежания упрека в наличии вины товарищу достаточно проявить относительно общих интересов такое же радение, какое обыкновенно прилагает к своим собственным интересам. Лицо, пригласившее недостаточно внимательного товарища, должно само на себя пенять».

2. Обязательства из деликтов

Существует традиционное представление, что той областью, в которой прежде всего зародились обязательства, была область правонарушений, то есть деликтов . Община не вмешивалась в столкновения между отдельными людьми, предоставляя самому обиженному право защитить себя. Первоначальной, естественной формой такой защиты выступает месть : правонарушитель самим поведением отдает себя во власть обиженного и государство признает эту власть. Безразлично, какое правонарушение совершено: кража, оскорбление, нанесение ран, повреждение или уничтожение имущества; в любом случае потерпевший мстил самому обидчику, воздействовал на его личность.

Предполагают, что первоначально именно в такой форме возникла идея ответственности одного лица перед другим. Однако, это еще не была идея ответственности, основанной на обязательстве : обидчик подлежит мщению, но он ничего не должен .

Постепенно община начинает вмешиваться в дело регулирования личных обид. Происходит ограничение применения мести, что видно уже в XII таблицах. В последующем месть вовсе запрещается. Вместо нее устанавливаются частные (то есть взимаемые в пользу потерпевшего) штрафы. При этом государство берет на себя задачу обеспечить получение обиженными таких штрафов. Исполнение государством этой задачи создает юридическое состояние долга , обязательства : причинитель вреда теперь связан обязанностью (долгом) уплатить потерпевшему штраф (poena).

Изменение представлений о юридической сущности правонарушения и о последствиях его ведет к созданию правовых норм, в которых формулируются правила о деликтной ответственности. Уже в XII таблицах названы следующие виды деликтов:

посягательство на личность;

повреждение или уничтожение чужих вещей.

а) Посягательство на личность ( iniuria )

Право различало три степени такого посягательства. Самым тяжким считалось членовредительство , в случае которого квиритское право сохраняло в качестве ответственности право мщения по принципу талиона (Таб. VIII. 2.): «Если причинит членовредительство и не помирится с потерпевшим, то пусть и ему самому будет причинено то же самое». Иными словами: «око за око, глаз за глаз».

При менее тяжких ранениях месть не допускалась, но была заменена фиксированными штрафами (Таб. VIII. 3.): «Если рукой или палкой переломит кость свободному человеку, пусть уплатит 300 ассов, если рабу — 150 ассов)».

Такое физическое посягательство на личность, которое не сопровождается ранами, но тем не менее возбуждает в потерпевшем ощущение униженности, обиды , также преследовалось штрафом (Таб. VIII. 4.): «Если причинит обиду, пусть штраф будет 25.»

Похищение чужого имущества признавалось деликтом и приводило к различным юридическим последствиям в зависимости от того, было ли оно открытым (furtum manifestum) или тайным (furtum nec manifestum).

Первое относилось к событиям захвата вора на месте преступления или к случаям, когда вор оказывал вооруженное сопротивление, либо к ночному воровству. При этом правонарушитель мог быть убит.

Иное дело — последующее изобличение в воровстве посредством обыска и суда; здесь убийство запрещалось. Изобличенный в воровстве обязывался к уплате двойной стоимости похищенной вещи.

в) Повреждение или уничтожение чужих вещей ( damnum iniuria datum )

Данный деликт охватывал такие действия, как поджег посевов или скирдованного хлеба, ранение чужого раба, порубка чужих деревьев, повреждение чужих посевов посредством колдовства. За подобные действия устанавливались штрафы различной величины; но поджег и повреждение посевов карались смертью.

В классический период система деликтов квиритского права существенно перерабатывается в практике претора. Главное в этих изменениях: полное устранение элементом мести из области деликтной ответственности и — постепенное замещение юридической конструкции штрафа, конструкцией возмещения причиненного вреда .

Помимо этого, преторское право вырабатывает новые виды деликтов: грабеж , угроза , мошенничество .

§ 1. Договор купли-продажи (emptio-venditio)

1. Обращение вещей (переход их из хозяйства в хозяйство) имело место еще до появления денег и представляло собой непосредственный обмен вещи на вещь (так называемую мену). Это соответствовало общим экономическим условиям общества, только что переходившего от натурального хозяйства к меновому.

На смену указанной первоначальной формы меновых сделок пришел обмен товара на деньги (притом немедленный: купля-продажа на наличные). Дальнейшее развитие имущественных отношений привело к такому договору, когда немедленной передачи товара, с одной стороны, цены, с другой стороны, могло и не быть, т.е. стали заключать договор, по которому стороны принимают на себя взаимно обязательства: одна — передать товар, другая — уплатить за него цену.

2. Основная хозяйственная цель договора купли-продажи заключается в том, чтобы в хозяйство покупателя поступили на праве собственности те или иные нужные для него вещи. Наиболее эффективное правовое средство для постижения этой цели состояло в том, чтобы сделать покупателя собственником необходимых вещей. Древнейшее право так и разрешило задачу: манципация была одновременно и древнейшей формой купли-продажи (на наличные), и способом приобретения права собственности.

Классическое римское право не связывало, однако, с договором купли-продажи непосредственно такого правового результата. Оно разделяло обязательственный момент (принятие на себя продавцом обязательства предоставить покупателю обладание продаваемыми вещами) и момент получения покупателем права на вещь. Последний результат (получение покупателем непосредственного права на вещь) основывался на особом титуле, каким являлась фактическая передача проданной вещи покупателю.

Таким образом, договор купли-продажи можно определить как консенсуальный контракт, посредством которого одна сторона — продавец (venditor) обязуется предоставить другой стороне — покупателю (emptor) в собственность вещь, товар (merx), а другая сторона — покупатель обязуется уплатить продавцу за проданную вещь определенную денежную цену (pretium),

Merx (товар) и pretium (цена) являлись существенными элементами договора купли-продажи.

3. Товаром (предметом купли-продажи) могли быть в основном телесные вещи, не изъятые из оборота. Однако можно было продать и res incorporalis (нетелесную вещь), например, право требования. Как правило, предметом купли-продажи были вещи, существующие в натуре и притом принадлежащие продавцу. Однако ни тот, ни другой признак, т.е. ни существование вещи в натуре в момент заключения договора, ни принадлежность ее в этот момент продавцу, не являлись безусловно необходимыми.

Жизнь требовала расширения сферы применения договора купли-продажи, для чего было использовано отмеченное выше разграничение обязательственно-правового и вещноправового моментов.

Так, признали, что нет препятствий к заключению договоров купли-продажи чужих вещей, т.е. не принадлежащих продавцу: заключая такой договор, продавец берет на себя обязательство приобрести вещь от ее собственника и передать покупателю. Как чисто обязательственный акт купля-продажа и в этом случае получала действительную силу. Конечно, могло случиться, что продавцу не удалось получить вещь от собственника и он не может передать ее покупателю или хотя фактически и передаст, но не обеспечит обладание ею; покупатель вправе тогда взыскивать с продавца возмещение своего интереса.

Благодаря обязательственно-правовому характеру последствий договора купли-продажи оказалось возможным удовлетворить и другую потребность хозяйственной жизни. Именно с развитием менового хозяйства нередко встречалась надобность продать, например, продукты сельского хозяйства раньше, чем они созрели. Такие договоры о продаже будущего урожая были допущены; в этом случае говорили о продаже вещи, будущей или ожидаемой. Договор купли-продажи рассматривался тогда как заключенный под отлагательным условием, т.е. правовые последствия договора возникали в таком случае не немедленно по заключении договора, а только по выяснении урожая.

В источниках римского права нет достаточно четких указаний относительно практики купли-продажи вещей, определенных родовыми признаками. Быть может, это объясняется историческим развитием договора купли-продажи. Первоначальная форма купли-продажи — манципация предполагала непосредственную передачу продаваемой вещи в собственность покупателя; естественно было требование, чтобы предмет купли-продажи был индивидуализирован. Если продажа должна была непосредственно перенести на покупателя право собственности, то нельзя было продать известное количество зерна или масла, не обособив его от остального количества; право собственности же передать только на выделенное, конкретизированное (или с помощью тары, или посредством указаний на территориальное нахождение продаваемого товара и т.п.), определенное количество зерна, масла и т.п.; например, продается такое-то количество масла в двух определенных сосудах, такое-то количество зерна, находящееся на таком-то складе, и т.п.

Обязательство сдать известное количество вещей, определенных родовыми признаками, без ближайшей конкретизации предмета договора, устанавливалось в Риме исстари с помощью стипуляции. Стипуляционная форма, видимо, удовлетворяла потребности практической жизни, вследствие чего можно было обходиться без купли-продажи родовых вещей.

4. Второй существенный элемент купли-продажи — цена (pretium).

Цена должна была выражаться в денежной сумме; в этом отличие купли-продажи от мены, при которой эквивалентом вещи, передаваемой одной стороной другой, являлась также какая-нибудь вещь, передаваемая второй стороной первой стороне.

Цена должна быть определенной.

Цена складывалась в зависимости от условий рынка, и в отдельных случаях могла быть то выше, то ниже нормальной стоимости вещи. В императорский период, однако, была сделана попытка принудительного регулирования размера покупной цены. Во-первых, рескриптом Диоклециана (285 г.) было допущено в известных случаях расторжение договора купли-продажи вследствие так называемой laesio enormis, т.е. чрезмерной убыточности договора (для продавца), а именно при продаже вещи дешевле половины действительной стоимости. Покупатель, не желавший доводить дело до расторжения договора купли-продажи, мог доплатить разницу до настоящей цены и таким путем сохранить за собой купленную вещь (С.4.44.2).

Во-вторых, Диоклециану принадлежит также попытка (впрочем, безуспешная) установить общие для всей империи таксы на различные товары (edictum de pretiis rerum venalium).

5. Конечной целью договора купли-продажи являлась передача вещи покупателю на праве собственности. Но если продавец сам не был собственником вещи, то, естественно, покупатель также не становился ее собственником, а следовательно, вещь могла быть виндицирована ее собственником. В этом случае продавец несет ответственность за эвикцию вещи. Эвикцией вещи (от слова evincere, вытребовать, отсудить) называется лишение покупателя владения полученной от продавца вещью вследствие отсуждения ее каким-либо третьим лицом на основании права, возникшего до передачи вещи продавцом покупателю. Все эти признаки: утрата покупателем фактического владения купленной вещью по судебному решению, состоявшемуся по основанию, возникшему до передачи вещи от продавца покупателю, — являлись существенными.

Читайте так же:  Заявление на аттестацию на первую категорию учителя математики

Иск на основании эвикции покупателю не давался, если лишение владения купленной вещью следует приписать его собственному нерадению и беззаботности; в частности, если покупатель не поставил продавца в известность о заявленной третьим лицом претензии и таким образом лишил его возможности привести доказательства права покупателя на владение вещью.

В древнереспубликанский период, когда купля-продажа совершалась посредством манципации, в случае предъявления третьим лицом иска к покупателю, направленного на отобрание от него вещи, на продавца возлагалась обязанность помочь покупателю в отражении предъявленного иска. Если продавец не оказывал требуемого содействия покупателю или хотя и оказывал, но безрезультатно, и покупатель лишался купленной вещи, он мог взыскать с продавца двойную покупную цену в качестве штрафа; для этой цели служила actio auctoritatis.

Позднее, когда продажа стала совершаться без манципации, вошло в практику при заключении договора купли-продажи более или менее ценных вещей совершение дополнительной стипуляции, с помощью которой выговаривалось получение от продавца (в случае эвикции) двойной покупной цены. Подобного рода стипуляции получили такое широкое распространение, что их стали считать как непременно связанные с договором купли-продажи; если продавец отказывался заключить такую стипуляцию, можно было в судебном порядке потребовать ее совершения.

Развитие права по вопросу об эвикции завершилось признанием за покупателем права на основании самого договора купли-продажи (независимо от совершения стипуляции) искать в случае эвикции вещи с продавца возмещения убытков в порядке регресса (обратного требования).

6. Продавец обязан был предоставить вещь в надлежащем состоянии по качеству: если вещь передана в таком виде, что или ее невозможно использовать по назначению, или она обесценена вследствие имеющихся в ней недостатков, в этой передаче нельзя было видеть исполнение продавцом принятой на себя по договору обязанности.

Нормы права об ответственности продавца за надлежащее качество проданной вещи развивались постепенно.

В течение ряда столетий цивильное римское право характеризуется принципом ответственности лишь за то, что было прямо обещано. Расширение ответственности продавца за недостатки вещи сначала было осуществлено в практике курульных эдилов, регулировавших торговлю на рынках и базарах, и лишь в классический период с основной области применения эдильского эдикта (торговля на рынках) расширенная ответственность была распространена и на общегражданские договоры продажи.

По цивильному праву продавец отвечал за свои заявления и обещания, но лишь за такие, которые делались серьезно с целью установления ответственности, а не представляли собой простого расхваливания товара, которое нельзя понимать как принятие на себя продавцом ответственности.

Таким образом, по цивильному праву продавец нес ответственность перед покупателем, если он прямо обещал, что вещь имеет такие-то положительные качества, а их не оказалось, или что вещь не страдает такими-то недостатками, а между тем они имелись в вещи.

Наряду с этим продавец отвечает и в тех случаях, когда в его действиях можно усмотреть dolus, т.е. намеренное сокрытие, умолчание об известных продавцу и не известных покупателю недостатках с целью сбыть негодную вещь; например, зная, что продаваемый раб страдает определенной болезнью, продавец скрывает его болезнь от покупателя.

Впрочем, норму об ответственности продавца за умолчание о недостатках продаваемой вещи, поскольку речь идет о цивильном праве, нужно понимать несколько ограничительно. Дело в том, что римскому праву было не свойственно возлагать на одного из контрагентов в договоре заботу о том, чтобы не пострадали интересы другого контрагента. Поэтому ответственность продавца за умолчание обусловливалась тем, что недостатки продаваемой вещи не известны и не должны быть известны покупателю, а продавец этим пользуется и старается склонить покупателя к договору. Римские юристы приводили такие примеры: покупатель слепой, а продавец ничего не говорит о недостатках, — в данном случае продавец отвечает за недостатки проданной вещи; наоборот, покупатель (зрячий) покупает слепого раба, продавец не отвечает, так как покупатель должен был видеть, какого раба покупает (D.18.1.11 pr.; 8.1.43.1).

В таких границах установилась в римском праве ответственность продавца за ненадлежащее качество проданной вещи по общегражданским договорам продажи. Но эти нормы не могли удовлетворить торговый оборот. Оживленные торговые отношения требовали создания большей уверенности у участников оборота в том, что заключаемые сделки не таят в себе никаких опасностей, что из них не возникнет убытков, которых не на кого будет переложить.

В Риме особенно большое значение имели сделки продажи, совершаемые на рынках, так как здесь продавались наиболее ценные для рабовладельческого хозяйства товары — рабы и скот. Рыночные сделки находились под наблюдением особых должностных лиц, именовавшихся курульными эдилами. В частности, в компетенцию курульных эдилов входило рассмотрение споров, возникавших на почве рыночных сделок.

В практике курульных эдилов по рассмотрению споров из сделок рыночной продажи выработались специальные правила, вошедшие в эдикты, издававшиеся курульными эдилами. Эти правила установили ответственность продавца за скрытые недостатки вещи, т.е. такие, которые не бросаются в глаза, так что обнаружить их нельзя даже при внимательном осмотре товара. В борьбе против продажи вещей, имеющих недостатки, которых покупатель не мог заметить при заключении договора, были введены два иска. Один иск был направлен на то, чтобы «сделать вещь некупленной», т.е. вернуть стороны в то положение, в каком они были при заключении договора (это — actio redhibitoria); другой иск был направлен на уменьшение покупной цены (отсюда его название: actio quanti minoris).

По обоим названным эдильским искам продавец отвечал даже в том случае, если он сам не знал о существовании недостатков вещи.

Буквальное содержание эдикта охватывало только вещи, особенно важные в хозяйстве (скот, рабов). Впоследствии те же правила были применены и к случаям продажи других вещей. Actio redhibitoria можно было предъявить только в пределах шестимесячного срока, actio quanti minoris — в течение года (D.21.1.1.1; 21.1.38 pr.).

7. Покупатель обязан уплатить покупную цену. Платеж покупной цены, если договором сторон не предусматривалась отсрочка или рассрочка платежа, являлся необходимым условием для приобретения покупателем права собственности за проданную вещь.

Если по заключении договора купли-продажи проданная вещь погибала по случайной причине, т.е. без вины в том как продавца, так и покупателя, то неблагоприятные последствия факта гибели вещи ложились на покупателя. Это значит, что покупатель обязан платить покупную цену (а если уже уплатил ее, не имеет права требовать ее обратно), несмотря на то, что продавец вследствие случайной причины не может исполнить лежащей на нем обязанности предоставления вещи. Сложился даже афоризм: «Periculum est emptoris» — «Риск случайной гибели проданной вещи лежит на покупателе» (если, конечно, в договоре стороны не предусмотрели иного положения).

Правило «Periculum est emptoris» резко расходилось с общим принципом римского права — casum sentit dominus (т.е. последствия случайностей, какие могут постигнуть вещь, приходится ощущать собственнику данной вещи). С точки зрения этого общего правила, если вещь по заключении договора купли-продажи, но еще до передачи покупателю случайно погибает или повреждается, риск должен был бы нести продавец, так как при указанных обстоятельствах именно он является собственником проданной вещи. Только после фактической передачи вещи (traditio) право собственности переходит (при наличии других необходимых условий) к покупателю и, следовательно, с точки зрения правила «Casum sentit dominus», только тогда нужно было бы возложить на покупателя и риск случайной гибели или порчи вещи. В действительности же покупатель нес риск независимо от того, стал ли он уже собственником купленной вещи или еще нет.

Потребовалось немало усилий для того, чтобы объяснить это исключительное правило. Некоторые авторы*(58) видели объяснение правила «Periculum est emptoris» в том, что первоначальной формой продажи была mancipatio, сразу переносившая право собственности на покупателя, так что ему приходилось нести риск в соответствии с общим правилом «Casum sentit dominus». Когда в дальнейшем заключение обязательственного договора купли-продажи и переход права собственности к покупателю разъединились, установившееся положение сохранилось в силу известного консерватизма римского права.

Большим распространением и признанием пользуется другое объяснение, также построенное на историческом происхождении купли-пропажи*(59). До того как договор купли-продажи получил признание в качестве консенсуального, той цели, для которой в классическом римском праве служит купля-продажа, достигали с помощью двух отдельных стипуляций. «Обещаешь ли дать мне раба Стиха?», — спрашивал покупатель продавца и получал утвердительный ответ. «Обещаешь ли уплатить мне 100?», — спрашивал продавец покупателя и также получал на свой вопрос утвердительный ответ. Так возникали два стипуляционных обязательства. Разумеется, хозяйственно эти две стипуляций являлись взаимно обусловленными, но ввиду формального и абстрактного характера стипуляций обе стипуляций юридически были совершенно самостоятельны, а потому каждая имела свою судьбу, не связанную с судьбой другой стипуляций. Отсюда и получалось, что обстоятельства могли сложиться так, что стипуляция, устанавливавшая обязательства передачи вещи, оказывалась неисполнимой без всякой в том вины продавца, т.е. случайно, вследствие чего продавец освобождался от исполнения своего обязательства. Между тем другая (встречная) стипуляция сохраняла силу: поскольку стипуляционное обязательство имело абстрактный характер, не было связано с основанием, по которому обязательство установлено, обязавшийся уплатить 100, по-прежнему должен был платить, хотя его право требования (по первой стипуляции) отпало. Это положение так прочно вошло в жизнь, что те же самые последствия случайной гибели проданной вещи продолжали применяться и тогда, когда оформление купли-продажи с помощью двух стипуляций перестало быть необходимым, так получил признание консенсуальный контракт, emptio-venditio.

В соответствии с переходом на покупателя с момента заключения договора риска случайной гибели или порчи проданной вещи к нему поступают и всякого рода случайные приращения, улучшения и т.п., последовавшие после заключения договора.

8. Таким образом, из договора emptio-venditio возникали два взаимных обязательства: продавец был обязан предоставить покупателю проданный предмет, гарантировать беспрепятственное обладание им (habere licere), отвечать за эвикцию и недостатки вещи, а покупатель был обязан уплатить условленную цену. Продавцу давалась actio venditi для того, чтобы добиваться принудительным порядком исполнения обязательства со стороны покупателя (если он добровольно не исполнял обязательства), и наоборот, покупатель получал actio empti для удовлетворения своих претензий к продавцу. Оба эти иска были из категории actiones bonae fidei (см. разд. II, § 4, п. 3), при которых не было культа буквы договора, а проводилось более свободное толкование воли сторон.

Обязательства, лежащие на продавце и покупателе, по своему значению одинаково существенны и притом внутренне связаны: продавец потому принимает на себя обязательство изложенного выше содержания, что из того же договора должно возникнуть встречное, по смыслу договора — эквивалентное, обязательство покупателя, и наоборот, покупатель обязуется уплатить покупную цену потому, что продавец обязуется предоставить ему продаваемую вещь. В этом смысле куплю-продажу называют синаллагматическим договором, т.е. содержащим взаимосвязанные, обмениваемые одно на другое обязательства.

Договор купли продажи в квиритский период